Йети! — вдруг пришло мне в голову — это йети! То, как их описывают! Так и буду называть этот народ — «йети». Никаких, к черту, «настоящих людей»! Какие они люди⁈ Только посмотреть на него, и все будет ясно!

Меч был воткнут в землю перед майором, тот выдернул его, прикинул на руке:

— Я предпочел бы драться моим мечом! Но в принципе и этот неплох. Ну что, жалкие твари, кто против меня⁈ Глупые животные!

Герда ничего не сказала. Она вышла вперед, одетая в обычные полотняные свободные штаны и такую же свободную рубаху — так, как привыкла тренироваться. В руке — стальной меч. Кинжала не взяла — ну как же, честь дороже! Противник без кинжала, значит, и ей не можно! Дура…

Противники стояли секунд пять, пристально глядя друг на друга, а потом прыгнули навстречу врагу и с лязгом скрестили клинки. Никаких тебе поклонов, никаких приветствий — бой насмерть между кровными врагами, до визга ненавидящими друг друга.

Клинки соударялись с такой скоростью, что, наверное, проследить за их полетом мог только я да толпа воительниц, каждая из которых владела мечом не хуже, а может, даже и лучше Герды. Они подбадривали свою предводительницу криками, визжали, а еще — матерились не хуже портовых грузчиков, что для юных в общем-то девиц было в высшей степени непристойно (как мне подумалось).

То, как проходил поединок, — мне не нравилось. Герда упорно норовила колоть, а не рубить, и эта ее зацикленность на отработанных годами и десятилетиями приемах боя могла привести к беде. И только я об этом подумал — плечо женщины окрасилось кровью, а майор радостно захохотал:

— Жалкая тварь! Ты даже на жаркое негодна! Жесткая старая туша!

Но Герда не отреагировала на оскорбление. Она сосредоточенно плела мечом кружево атаки и защиты, не обращая внимания на полученную рану, и я немного успокоился — значит, рана не так уж и страшна. Зацепил слегка, вот и кровит.

Вторую рану она получила секунд через пятнадцать — майор так молниеносно подался вперед, что глаз едва уследил за его движением — меч прошел между правой рукой и корпусом Герды, чуть ниже подмышки, и распорол ей рубаху вместе с межреберными мышцами (скорее всего). Обильно потекла кровь, пропитывая рубаху.

Однако на отходе и чертов йети получил рану — Герда успела рубануть его по голове, и если бы он не успел убрать череп — точно бы его расколола. Меч прошел вдоль головы, снеся левое ухо вместе с кусочком скальпа.

Это был отличный удар, и я невольно кивнул головой — хорошо! Теперь кровь заливала врагу один глаз, и ему приходилось постоянно его оттирать. Раны на голове вообще очень сильно кровоточат. Я в юности ударился головой о дверь в комнате, а там, как на грех, торчала шляпка маленького гвоздика, на который когда-то вешали картинку. Гвоздик пробил кожу на голове, и эта маленькая ранка кровоточила так, что можно было подумать — мне врезали по башке не менее чем топором! Сосудов там много, вот такое дело.