Молчание. Губы кусает и явно что-то придумывает, какой-то ответ. Да какой ответ-то? Ты полностью, по всем пунктам не права! По-хорошему, тебя сейчас надо было бы сдать в стражу. Или запереть куда-нибудь в свою личную темницу. Полное право имею! Ибо ты — воровка и тать! И знаешь это.

— Предлагаю! — объявил я грозно и внушительно, сделав голос подобным иерихонской трубе. Ну, типа как Левитан в войну: «Товарищи!..» — Все забыть, помириться и наконец-то выяснить, что принцессе Маурике нужно от простого незамысловатого шамана!

— Простого и незамысловатого! — фыркнула принцесса, и у нее из носа выдулся здоровенный красный пузырь. Маурика поморщилась, взяла с пола кусок ткани, оказавшийся частью набедренной повязки Рилы (та нахмурилась, хотела что-то сказать, явно злое и ругательное, но, увидев, как я вскинул брови, тут же замолчала), осторожно вытерла нос и, покосившись на противницу, почти дружелюбно спросила: — Где научилась так драться?

Кстати, мне тоже интересно. Я-то ее ничему такому не учил! И откуда?

— Папа у меня — бывший вояка. Учил. А еще — в племени училась, где я покупала специи. Там женщины правят, они главные. Воительницы — лучше которых нет на свете! Они меня приняли как свою.

Ну, насчет «лучших» я бы поспорил, женщины акома ничуть не хуже, а может, и лучше, но вообще-то очень интересно. Рила мне раньше ничего такого не говорила. Мне даже стало немного не по себе — жили почти что как муж и жена, она рассказывала обо всем на свете, а вот поди ж ты — оказалось, не обо всем. Почему-то это меня задело.

— И на мечах так же?

— Нет, на мечах гораздо хуже. — Грудь Рилы приподнялась со вздохом. — Ну так что, миримся?

— Миримся… — тоже вздохнула принцесса, — ты имела право меня не пускать. И ты не должна была знать, кто я такая.

Во как! Мне понравилось. Значит, не все принцессы дурковатые снобки-мажорки? Впрочем, я опять забыл, мир-то другой! У них свое понимание социальных отношений. И материк другой. На Арканаке все было бы по-другому, уверен.

— Так зачем пришла, Маурика? Ты же что-то от меня хотела?

— Скажу. Но после того, как мы останемся одни, и после того, как я оденусь. Надеюсь, дадите мне что-то — прикрыть тело? И сами оденетесь?

М-да. Сейчас только я ощутил свою наготу, и мне стало немного смешно. Честно сказать, я никого из окружающих не стеснялся. Мужиков стесняться — глупо. Девушек? Рила меня видела во всех видах. Девчонки мои — ну тех вообще глупо стесняться, они… хмм… тоже меня видели всякого. Например, вчера, когда меня мыли в ванне. А вот почему я не стесняюсь «Натали»? Может, потому, что стоял над ней обнаженной на коленях и держал руки на ее животе? Или потому, что она лежала у меня на руках тихая и задумчивая, как сонный котенок?