Михаил отвел взгляд. Ему было тяжело это слышать. Понятия о чести въелись в грузина намертво. Ничего, у него впереди будет предостаточно возможностей, чтобы отказаться от старых принципов.

— Мы ведь… мы используем ложь, чтобы уничтожить человека, — тихо произнес он. — Мы ничем не лучше Токуму Кикан.

— Да неужели? — в моем голосе впервые со дня нашего знакомства прорезались по-настоящему жесткие интонации. Михаил это понял и, судя по растерянному взгляду, пожалел, что затеял столь сложный разговор, — Мы просто хотим выжить, не так ли? У нас нет выбора. Особенно в Харбине. Вы уж простите за такое сравнение, но этот город — портовая шлюха. Он признает только деньги и силу. Здесь те, кто играет по правилам, обычно заканчивают в канавах. Запомните, Михаил, мы не на дуэли. Мы на войне. Побеждает тот, кто стреляет первым с удобной позиции и не мучается угрызениями совести.

Честно говоря, разозлил меня наш грузинский аристократ. Сильно разозлил. Чтобы не наговорить чего-то более грубого, я поднялся из-за стола и вышел из конторы на улицу. Захотелось вдохнуть свежего воздуха.

Постоял, потупил. Пытался угомонить разгулявшееся дурное настроение, которое после беседы с Михаилом стало еще гаже. Начал спускаться с крыльца и буквально нос к носу столкнулся с особой, которая по сути стала причиной, подтолкнувшей меня все-таки использовать эти треклятые списки.

Манью нарядилась в безразмерный старый тулуп, на голову по самые брови натянула малахай. Видимо, таким образом пыталась изменить свой внешний вид.

Вообще, когда забирал их с Шэнем из аптеки, убедительно просил не светиться лишний раз даже во дворе лесопилки. Пока что. Но эта упрямая девица решила по-своему. Подумала, что тулуп с чужого плеча позволяет ей класть большое и толстое мужское достоинство на мои приказы.

— Ты какого черта здесь шастаешь? — спокойно поинтересовался я.

Хотя человек, внимательный к деталям, сразу понял бы, что мое спокойствие очень сильно напускное. Что на самом деле за этой ширмой собираются грозовые тучи.

— Тебя вчера официально сожгли, забыла? Ты труп!

Внучка лекаря дерзко вскинула подбородок. Темные глаза блеснули гневом.

— Дедушка просил принести дров, — заявила она таким тоном, будто это я прячусь на ее территории и еще чего-то выеживаюсь, — Меня никто не видел…

— Это лесопилка, здесь дров на каждом углу навалено и мужики пачками туда-сюда ходят! — процедил я, едва сдерживаясь, чтобы не рявкнуть в голос. — Язык отвалится попросить? Повторяю в последний раз. Никаких прогулок по двору. За нами постоянно кто-то следит. То японцы, то китайцы, то мои, прости господи, соотечественники. Кто-нибудь может тебя узнать. И тогда твоему деду придется хоронить по-настоящему. Не тебя. С тобой-то ничего не случится. Просто переедешь в богатый дом губернатора. Моих людей ему придется хоронить. Которыми я рискую, спасая твой прекрасный зад. Бегом внутрь и сиди тихо!