Глава 2
Я прошёлся по кабинету. Из одного угла в другой угол, потом обратно. Думал. Прикидывал в голове все возможные варианты. Те, которые первым делом предложил Соломон, меня не сильно устраивали. Например, быстро почистить склады и залечь на дно. Не для того я выстроил фундамент своего будущего в тысяча девятьсот двадцатом году, чтобы сейчас все похерить.
Ростовщик молча наблюдал за моими перемещениями. Ждал, пока в моей голове родиться подходящая идея.
В дальнем углу, сгорбившись на табурете, сидел Лю. Немому меднику было абсолютно плевать на сгустившееся в комнате напряжение. Он старательно слюнявил огрызок карандаша и выводил на обрывке бумаги контуры будущего перегонного куба.
Занять китайца делом посоветовал Соломон Маркович. А то вид этого маленького молчаливого человека, который просто сидит и пялится в одну точку, начал меня нервировать. Ростовщик каким-то удивительным образом, на пальцах, объяснил мастеру, над чем ему предстоит работать, и вручил бумагу с карандашом.
Я вопросительно-недовольные взгляды старого лиса пока игнорировал. Продолжал вышагивать по комнате, активно размышляя. В голову лезли разные мысли.
Действительно, а что мы сейчас можем сделать? Справить какие-то документы, которые успокоят полицию? Это даже не смешно. Представить не могу, что за бумажки обоснуют наличие неопознанного золота. Тем более, в таком количестве. Оружие и то проще оправдать. К тому же для этого нужно время. У нас его нет.
А потом меня осенило. Мы ведь в Харбине! В месте, где русское наследие очень плотно переплетается с азиатскими особенностями. Что для китайцев важно? По-настоящему? Что влияет на их поступки, на сценарии поведения?
Жесткая иерархия. И дикий, животный страх «потери лица» — мяньцзы. Так они это называют. Для местного чиновника или военного репутация и престиж стоят дороже денег. Потерять лицо — значит пережить публичное унижение. Показать свою некомпетентность или неуважение к старшему — проще пустить себе самому пулю в башку.
В их среде субординация — абсолютно всё. Мелкий полицейский чин, будь он хоть трижды начальник сыска, скорее застрелится, чем посмеет вмешаться в дела крупного сановника. Например, прервать отдых или деловую встречу.
Допустим такую ситуацию. Полиция с шумом вламывается на мою лесопилку с обыском и вдруг видит у меня в гостях Большого Босса. Для того, кто их отправил, это абсолютный позор. Конец карьеры. Потому что Большой Босс такого оскорбления тоже не простит. Он сотрет легавых вмести с их начальством в порошок просто ради того, чтобы сохранить свое собственное «лицо».