— Развязывай. И проводи за ворота, — повторил я, затем посмотрел на шпика, — А ты беги к атаману и передай, ему вот что. Если действительно нужна помощь, пусть придет, вежливо постучится, потом попросит. Я тогда подумаю. В любом другом случае, хоть двадцать людей он пришлет, хоть тридцать, хоть полсотни — все полягут у ворот моей лесопилки.

Тимофей покосился на меня, вздохнул тяжело, с осуждением, но перечить не посмел. Он с недовольным кряхтением принялся развязывать шпика. Вахмистру явно претила мысль, что соглядатая Семенова можно вот так запросто отпустить целым и почти здоровым. Простреленная нога Тимоху не радовала. Думаю, дай казаку волю, он бы топтуна порезал на тоненькие ленточки, а потом закопал бы в землю, чтобы наверняка. У пластуна логика простая. Лучший враг— мертвый враг.

Мне больше нечего делать в сарае. Дальше Тимофей и без моей помощи справиться. Я вышел на улицу, двинулся к конторе. Очень хотелось уже плюнуть на все дела и лечь спать. Уморил меня сегодняшний день.

Поднялся в свой кабинет, скинул куртку, с огромным облегчением рухнул в кресло. Надо обдумать дальнейшие шаги. Ситуация накаляется и совсем не так, как мне бы хотелось. Японцы, Семенов, хунхузы. Что дальше? Я, конечно, планировал стать самым популярным человеком в Харбине, но немного в другом варианте. Радует одно — создание производства запущено. Когда проходил в сторону конторы, слышал, как в цеху полным ходом идет работа.

Бессонов фанатик своего дела. Он теперь не остановится, пока наш ликеро-водочный заводик не выдаст первую партию алкоголя. Насчет Соломона тоже уверен. Старый лис сто процентов уже продумывает каналы сбыта, прикидывает, как это сделать с большей выгодой и меньшими нервами. Хорошо бы остальные вопросы тоже решить побыстрее.

Не прошло и десяти минут, дверь резко распахнулась. На пороге возник Тимофей. Выглядел вахмистр сильно недовольным. При этом на меня смотрел так, будто я внезапно стал обладателем второй головы. То есть мою задумку насчет топтуна казак так и не понял.

— Разрешите, ваше сиятельство? — спросил Тимофей, робко просачиваясь в комнату.

— Проходи. Садись вон, на стул. Знал, что ты сразу придешь ко мне, — я с усмешкой глянул на пластуна, — Говори уже. Тебя распирает от желания высказать своему князю за необдуманные действия.

— Павел Саныч… — глухо начал казак, скромненько устраиваясь на стуле. — Да как же так? Вышвырнул я его за ворота. Даже тряпку дал, чтобы он рану перевязал. А то сдохнет у нас под забором. Вы этого, погляжу, не хотите… Но он ведь рядом с лесопилкой ошивался, всю диспозицию нашу изучил! Сколько человек в карауле, где посты… А мы его своими руками выпустили? Он же сейчас к атаману своему побежит доносить.