— Какая жалость…— я покачал головой и поцокал языком, — Надеюсь господин Бао переживет столь жестокий удар судьбы. Надеюсь, девушку похоронили быстро. Она же была больна серьезно?

— Очень, — кивнул босс Триады, — Пришлось, к сожалению сжечь ее тело. Правила обязывают.

— Сочувствую губернатору, — хмыкнул я и вышел из комнаты.

При этом спиной чувствовал, как все присутствующие пялятся мне в спину. А еще слышал тихие шаги на расстоянии пары метров. Не Тимохины. Казак следовал прямо за мной. Нас провожали, но очень культурно, соблюдая дистанцию.

— Павел Саныч, я не понял… — Тихо бубнил вахмистр, пока мы шли по бесконечному коридору к выходу из чайной, — Чего этот китайский вурдалак плел про губернатора?

— Это он, Тимоха, дал мне понять, что Манью официально числится мертвой, как мы с ним и договаривались.

— А-а-а-а… — Тимофей тихо фыркнул, — А с такой рожей говорил, будто и правда схоронил кого.

Как только вырвались из «Красного дракона» на улицу, я остановился и от всей души, с удовольствием, втянул носом свежий морозный воздух. В чайной слишком тяжело дышалось.

Мы с Тимохой шустро дошли до того места, где нас ждал Еремей.

— Гони на лесопилку! — крикнул я, запрыгивая в пролетку. — Нас там гость заждался.

Обратный путь пролетел как один миг. Ночь перевалила за вторую половину, мороз крепчал.

Еремей гнал Марусю, не жалея сил, Тимоха молча сопел рядом, а я всю дорогу прокручивал в голове сложившуюся ситуацию. Поворачивал ее то одним, то другим боком. Конкретно сейчас все упиралось в отсутствие некоторых сведений. А именно — когда и где Токуму Кикан планирует передать семеновцам оружие. Нужно срочно вытрясти из нашего пленного детали этой «доставки».

Во дворе лесопилки нас встретил Осеев. Доложил коротко: все тихо, раненых перевязали, убитых сложили за пакгаузом, выставили усиленные секреты. Я кивнул и, не заходя в контору, сразу направился к пакгаузу, в котором у нас теперь находилась столовая. Его при постройке поставили на мощный каменный цоколь, именно под ним располагался старый глубокий погреб, служивший ледником. Место идеальное для приватных бесед. Стены в метр толщиной, единственный выход и полная изоляция от жилых бараков. Кричи не кричи — хрен кто услышит. Тимоха двинулся следом.

Спустились по крутым деревянным ступеням. Внизу было сумрачно. Под потолком тускло горела единственная лампочка.

Подхорунжий Зверев сидел прямо на полу, связанный, как кровяная колбаса. Тимоха спеленал его на совесть — грамотно, чтобы кровь не застаивалась, но и дернуться возможности не было. При виде нас семеновец напрягся, в глазах появились поочередно страх и паника.