— Вовремя Вы голову убрали, товарищ капитан!
— Да, а кое кто, когда я всех загонял внутрь, ворчал, что не даю им посмотреть! Было б вам сейчас кино, железякой по башке!
Когда от мощных взрывов вздрогнула земля, я успокаивающе сказал:
— Сбитые «Юнкерсы» врезались в землю и взорвались!
Выждав еще немного, я выглянул из люка. Вокруг танков валялись мелкие и крупные остатки самолетов, на броне было несколько небольших вмятин и царапин, однако, ни приборы наблюдения, ни пулеметы не пострадали.
Не ушел от расплаты и самолет разведчик. Покончив с «Юнкерсами», ЗСУшки ударили по нему. Конечно, это выглядело не так эффектно, он просто выпустил шлейф дыма из горящих двигателей, упал с лес и взорвался. Удивительно, но никто из летчиков не выпрыгнул с парашютом. Скорее всего, от «Шилок» досталось не только самолетам, но и экипажам.
Общая колонна успела пройти уже около пятнадцати километров, несколько раз меняя направление движения, и замаскироваться в лесу, дожидаясь темноты, когда высоко в небе опять загудел самолет разведчик. Боясь опуститься ниже, он нарезал круги, пытаясь обнаружить тех, кто сегодня так сильно обидел доблестную немецкую армию и знатно пощипал героев «Люфтваффе». Через время, видя, что по нему не стреляют, он опустился ниже, но все его попытки нас обнаружить были тщетны, мы растворились в лесу, как кусок сахара в стакане горячего чая.
Глава 19
Капитан ЧервОний
Немецкий самолет разведчик тарахтя своим мотором кружил над лесом, в котором мы укрылись, а под густыми кронами деревьев кипела жизнь. Расчеты наших САУшек и ЗСУшек, а также артиллеристы из противотанковой бригады Москаленко и местного укрепрайона банили орудийные стволы, тщательно очищая их от порохового нагара. Конечным результатом этих действий, должно было стать то, что стволы внутри блестели бы, по выражению старшины, «как котовы яйца», а на чистой белой тряпке, которой был обернут деревянный пыж, пробиваемый через ствол, не должно было оставаться ни единого следа нагара.
Эту тяжелую и обычно, совсем не любимую работу во все времена, артрасчеты сейчас делали если не с радостью, то с каким то подъемом и удовлетворением. Живые, в динамических подробностях воспоминания недавнего боя, для очень многих, первого настоящего боя в их жизни, были очень свежи, и выброшенный организмом в кровь адреналин, еще поддерживал возбужденность. Сейчас же, тяжелая физическая работа способствовала скорейшему израсходованию этого самого адреналина, так что, по окончанию гигиенических процедур у орудий самых разных калибров и систем, все уже более или менее успокоились.