Выслушав краткий доклад, я бросив гарнитуру рации на колени радиста, побежал поднимать ближайший взвод.

Меньше чем через полчаса мы были на месте. Командир группы встретил нас на обочине дороги.

— Веди и попутно докладывай как все было…

— Деревенек здесь мало, все больше люди на хуторах живут, не редко можно встретить зажиточных, и даже очень. Они как правило стоят не на основной дороге, и к ним ведут небольшие, но очень ухоженные проселки, которые часто заканчиваются на наших картах тупиком.

Но! — он поднял палец вверх. — Любая тупиковая дорога, по факту заканчивается хутором, часто очень большим, в несколько жилых домов, не считая хозяйственных построек. Сами хутора на карте не обозначены, получается, что дорога есть, тупик есть, а строений мроде б нет… Вот мы почти весь день и занимались проверкой этих хуторов. Наблюдали за ними, осматривали дороги и подъезды к озерам и речушкам если есть. За одним таким хутором наблюдали четыре часа, оставив мотоцикл в лесу. На нем, помимо многочисленных обитателей, есть шестеро с нашими трехлинейками. Приехали они как раз перед тем, как мы на этот хутор вышли.

— Почему так решил?

— Так они на трех телегах прибыли и не успели их разрузить. Причем все три телеги здорово загружены. Скинули они шустро значит все барахло с телег в сарайку, и все три телеги уехали, а мы собрались за ними проследить. Прошли немного, как почувствовали запах. По немумы на это место и вышли. — И он аккуратно отвел рукой ветки лещины.

Передо мной открылся небольшой овраг, а в нем два десятка наших красноармейцев. Все со следами пыток, практически у всех выколоты глаза, отрублены руки, раздроблены кости. На выходе из оврага, к здоровому дубу прибит летчик. Судя по всему, прибивали еще живого и так оставили.

Двигавшиеся за мной бойцы, почти все разбежались по кустам — не вдержали. Что же, все ясно — наши клиенты. Отметил на карте хутор, и в полном молчании вернулся назад и на мотоцикле разведчиков отправился в расположение дивизиона, оставив группу и взвод блокировать хутор.

Пусть пока живут.

С командованием дивизиона решили подойти к этому вопросу основательно. Посадили практически всех кто был в наличии на «семидесятки», добавили к ним пару самоходок и «Шилку» и начали марш.

Обойдя стороной село Шельвов, взводы управления должны были блокировать хутор, находящийся в пяти километрах восточнее. После этого к нему подтягивались остальные.

Проверку, решили провести «на живца», используя небольшую группу солдат и офицеров, изображавших окруженцев. К блокированию хутора необходимо было подойти со всей серьезностью, так как в этих районах было сильно влияние ОУН, и хозяин этого одинокого хутора вполне мог оказаться их осведомителем. Конечно обитатели этого хутора, воевать с нами они бы не стали, но вполне могли сообщить остальным членам ОУН о нашем появлении. И тут не ясно чем это обернется. Я сам видел в селе Магеров, памятник погибшим от рук бандитов ОУН, где последние погибшие датировались 1954-м годом, через девять лет после окончания войны. Кстати, сами местные говорили, что активистов и коммунистов убивали и позже, чуть ли не до 1960-го года, просто хоронили их уже на общем кладбище.