Еще не стемнело, когда мы окружили хутор, расположенный на широкой поляне среди леса. Сам хутор состоял из двух жилых домов и нескольких сараев. В стороне, возле опушки леса, стояли еще два больших сарая. Поскольку мы оставили БТРы и остальную технику не ближе чем в километре от хутора, его обитатели либо не слышали, либо не обратили внимания на шум наших двигателей.

Через оптику бинокля, убедился что на хуторе шла привычная вечерняя суета. Было слышно как в одном из сараев нетерпеливо мычит корова, которую нужно подоить и напоить, в другом повизгивали свиньи, требовавшие еды. Негромко фыркали стоящие в стойле лошади. Картина была самая мирная, и не верилось, что где-то идет война, о которой напоминала только погромыхивающая на востоке канонада.

Пришел доклад по радио о том, что все заняли позиции и все получили приказ следить за хутором и не допустить, чтоб кто-либо покинул его. Вскоре я увидел, как из леса появилась группа, человек десять, офицеров и солдат и направилась к хутору. Навстречу им вышел мужик, лет сорока пяти, с длинными повислыми усами, одетый в серую домотканую рубаху и такие же штаны. Поздоровавшись с подошедшими военными, он замолчал, ожидая дальнейшего развития событий.

Хотя разговор слышно было плохо, долетали только обрывки фраз, можно было понять, что пришедшие просили еды и ночлега. Хозяин в дом приглашать не стал, а предложил ночевать в одном из сараев на опушке, добавив, что еду скоро приготовят и принесут. Наши военные направились к указанным сараям, а хозяин вернулся в дом. А минут через пять из дома выскочил мальчишка, лет двенадцати и, прячась за сараями и кустарником, направился к лесу, практически туда, где залегла одна из наших групп.

Повернувшись к командиру группы, которая нашла этот хутор, я приказал:

— Я туда, а ты тут булки не расслабляй! — И не ожидая ответа, скрытно двинулся в нужном направлении.

Парнишка сидел под деревом и затравленно оглядвал всех.

— Ну что тут у вас?

— Как только он углубился в лес и перестал оглядываться назад, мы его схватили.

— Пытался скрться?

— Нет. Сразу застыл как вкопали…

— Это хорошо.

При допросе, он сначала начал нам рассказывать, что якобы идет искать заблудившуюся корову, но когда сержант Горидзе, страшно выпучив глаза, и поигрывая перед его лицом здоровенным штыком от СВТ, сказал: «Нэ будэщь говорит правду, парежу всэх на шашьлик», — угрюмо насупился и замолчал.

— Ну ладно, Вано, хватит пугать мальчишку! Как тебя зовут? — обратился я уже к пареньку.

— СтанИслав. — Сделав ударение на польский манер, ответил он.