— Ты полЯк?

— Мать полька, а отец — украинец.

— Так вот, СтанИслав, если расскажешь правду, куда и для чего тебя послали, то тебя и твою семью я не трону.

Пошмыгивая носом, он на короткое время задумался, а потом обратился ко мне:

— Побожись, что не сделаешь плохого моей семье!

Вспомнив наставления и подзатыльники своей бабуси, я ему ответил:

— Хлопчик, в Евангелии сказано, не клянитесь ни землею, ни небом, ни жизнью своей, но пусть твое слово будет твердым. И еще сказано, не поминай имя Господа всуе. Так что божиться я не буду, но даю тебе слово офицера, что если ты нам поможешь, то твою семью я не трону.

Удовлетворенный моим ответом, он стал рассказывать. Хотя я с трудом понимал его сбивчивый рассказ на смеси польского и украинского языков, в общем, понял следующее: батько послал его на соседний хутор, находящийся километрах в трех, к «дядьке Богдану», который был проводником ОУН. На том хуторе базировалась боевая группа ОУН из десяти человек. Этот «дядька», приходящийся им каким-то дальним родственником по отцовской линии, держал в всю округу, заставляя под страхом смерти сообщать ему обо всех, кто приходил на хутора. Один из хуторов он дотла сжег, убив хозяина — поляка, не сообщившего ему о группе окруженцев, ночевавших на хуторе. По его приказу, обычно таких окруженцев, какими представились наши офицеры, размещали в тех отдельных сараях, кормили и поили, не жалея самогонки. Когда же они засыпали, прибывшие за это время боевики, нападали на спящих военных. Кого убивали сразу, кого отвозили сюда, на их хутор, потому как тут место удобное. Далее, я подробно расспросил Станислава чем они вооружены, как передвигаются между хуторами.

Доложив по радио в дивизион, я стал думать как поступить дальше. Честно говоря, я не знал, что можно предпринять в такой ситуации. Наше кольцо вокруг хутора и так было достаточно редким, и снять из оцепления людей для отправки к базе ОУН было не возможно.

Приняв решение, отвел парня в сторону, и стал подробно объяснять что ему надо сделать, напомнив, в конце инструктажа, что от него зависит жизнь его родных, и отправил его к «дядьке».

Хлопец рысцой побежал по лесной дороге. Вслед за ним пошла группа с рацией, а мы стали готовить «горячую» встрече дорогому дядюшке. Пока шла подготовка, окончательно стемнело.

— Товарищ капитан, а вы не боитесь, что пацан все расскажет ОУНовцам? — спросил у меня один из лейтенантов.

— Не думаю, что они ему дороже собственной семьи. А потом, он явно не глуп, и понимает, что для него и его семьи предложенный нами вариант выгоден при любом раскладе.