— Почему?

— Победим мы, значит, он нам помогал, вдруг, что-то пойдет не так, и победят бандиты, он тоже может сказать, что не знал о нашем существовании, а приказание сообщать о появлении окруженцев, их семья выполнила. Эти хуторяне, только с виду такие забитые и тупые, а свою выгоду понимают сразу! Жизнь научила! Помнишь, как в «Чапаеве» дед говорил: «Белые придут — грабют, красные придут — грабют…»

— Куды бедному крестьянину податься? — Подхватил лейтенант.

— Верно… А в этих местах, за последние годы, столько раз власть менялась! И тех, кто плохо соображает, давно постреляли!

Засаду мы подготовили на небольшой полянке, метрах в пятистах от хутора. Я решил сыграть «под немцев», чтобы взять бандитов без стрельбы. Если же они окажут сопротивление, расстрелять их из автоматов и ПКТ. БТРы установили так, чтобы в прибор ночного вождения видеть поляну, а его фары хорошо эту поляну освещали. Легкий ночной ветерок шуршал кронами деревьев, создавая внизу небольшой сквознячок. Минут через сорок, группа следовавшая за хлопцем доложил что парень дошел, и сейчас идет порузка в телеги.

Хорошо, что ветер дул нам в лицо, помогая маскировке и относя назад неистребимый запах бензина и горячего двигателя. Иначе, в чистом воздухе ночного леса, да еще не прокуренным носом, его можно было бы учуять из далека.

Часа через полтора, еле слышно защелкала 123-я радиостанция, установленная в БТРе, это передовой дозор двумя короткими и одним длинным нажатиями на тангенту, сообщая о появлении гостей. Такая сигнализация была выбрана потому, что даже тихий шепот в микрофон, мог демаскировать наших солдат.

Наконец на дороге показались бандиты, сидящие на соломе в двух телегах. Вооружены они были, в основном винтовками, хотя из первой телеги торчал раструб ДП, еще один пулемет держал в руках один из сидевших во второй телеге. Указав на него башенному стрелку, я приказал валить его первым, если начнется заваруха. В этой же телеге, сзади, ехал и пацан.

— Только по-аккуратней, не зацепи мальчишку…

— Понял…

Когда повозкам оставалось метров тридцать до БТРа, мы включили фары, ослепив сидящих в телегах, и я громко крикнул: — Хальт! Хенде Хох!

От неожиданности лошади шарахнулись, но возницы удержали их на месте. Крепкий мужик, перепоясанный портупеей, вероятно, тот самый «дядько», первый поднял руки и крикнул по немецки:

— Битте, нихт шиссен!

Да, если он хорошо знает немецкий, наша затея выдать себя за немцев может провалиться… Поэтому, дальше стал командовать на ломанном русском.

— Мальчать! Все палажить аружия, руки за голова, становится на дорога, лицо ко мне! Кто не виполняйт, того эршиссен!