— Ты что мне раньше про телефон с кабелем не сказал? А!

— Так Вы не спрашивали, тащ лейтенант!

— Ладно давай! А батарея свежая?

— Так точно, тащ лейтенант! Перед выходом поменял!

— Ладно! Цепляй к своему аппарату, я сам кабель кину! А тебе — после боя, всех мотоциклистов из болота достать, собрать у них все оружие, снаряжение и документы! Понятно?

— Так точно!

Неожиданно, чуть в стороне от нас, зашуршали кусты и из них вышел мужичек, одетый опрятно, но бедно.

Я снял автомат с предохранителя и сел рядом с люком, чтоб, если что, сразу прыгнуть вовнутрь, а сержант прыгнул за башенные пулеметы и уже успел развернуть стволы в сторону кустов. Мужчина, видно из местных поляков, подойдя ближе, тревожно спросил меня, мешая русские, украинские и польские слова:

— Пан начальник, цо такэ робится? Это цо, война?

Что ему было ответить? Что это, и в самом деле война. И тут мне в голову пришла одна мысль:

— Пан размовляе по немецки?

— Так.

Обернувшись к водителю, приказал:

— А ну-ка, давай этого водопьющего сюда!

Через минуту, водитель двумя руками охватив за подмышки немца, подтащил его к нам.

— Пан спросите солдата, где он служит?

Поляк бойко, без тормозов заговорил на немецком. Через несколько минут, стало известно, что перед нами разведывательный отряд 11-й танковой дивизии вермахта. В задачу отряда входит захват переправ через реку Стырь в районе Шуровище и Берестечко. Вытащив из планшета карту, начал ее разворачивать, и первым найдя Берестечко, присвистнул от удивления: если в первые часы вторжения, немцы ставят задачу своему передовому отряду захват переправ, в 80–90 километрах от государственной границы, то это может означать только одно — прорыв на большую глубину!

— Сержант! Связь быстро!

— С кем?

— С х…! С дивизионом сержант! С дивизионом! И этих отведи подальше! Бегом!

Едрихин как только услышал данные, сразу все понял. Сказал только:

— Какой же ты Владимир молодец! Ах, какой молодец! — И отключился.

Я тем временем, отослал поляка, сержанта заставил поправить маскировку, поскольку нарубленные ветки успели увять и пошел назад на высоту, помалу разматывая кабель с катушки. По всему выходило, что вечером вряд ли сюда прилетят бомбардировщики. А танки не пойдут вперед без бомбежки, и немцы в колонне это уже скорее всего знают. Получается, что сейчас немцы ждут ночи, чтобы вынести раненых и убрать c дороги убитых. Своих они давить гусеницами не будут. На остальных это подействует нехорошо. Кто-то мне рассказывал, что у немцев вообще покойники в большом почете.

А у нас здесь действительно выгодная позиция. С одной стороны бугор и болото, с другой подъем на господствующую высоту. День подходил к концу и вряд ли они сунуться или что-нибудь предпримут. Вначале, при подходе немцев пулеметчики струхнули. Шутка ли! Колона танков шла по дороге на них.