Не спеша разлил водку, и передал вторую кружку лейтенанту:

— Ну… давай помянем… — и не ожидая ответа, одним глотком опрокинул свою порцию.

Как то некстати мысль где-то под черепом отрекошетила: «а водка-то из нашего времени!». Не проронив ни слова, мы молча выпили еще по одной.

Видя, что Гаранина по прежнему не отпускает, предложил ему:

— Расскажи о себе.

— Я окончил Первое Киевское артиллерийское училище: наш конно-артиллерийский дивизион туда перевели, когда разукрупнили тамбовскую школу в тридцать восьмом году. Наша Тамбовская школа была объединенная — в ней были конно-артиллерийский дивизион, эскадрон сапер, эскадрон связистов, механизированный отряд. Колоссальное училище было. Кто-то на верху, — он ткнул пальцем вверх, — решил его реорганизовать. После этого соответственно, эскадрон связи перевели в Ленинградское училище связи, сапер — в другое училище. Наш конартдив весь перевели в Первое Киевское артиллерийское училище, которое я и закончил в январе 1939 года. В Тамбове остались только шесть эскадронов советской конницы и эскадрон монгол, для монгольской конницы. Знаешь, как они в столовой кричали, когда им подали черный хлеб? «Земля»! Это же дикие народы.

Глубоко вздохнув, лейтенант задал мне вопрос:

— А что вы заканчивали?

Не собираясь врать, постарался не сильно уклонятся от правды:

— Институт.

— Давно в армии?

— Уже полтора года. Ты когда в училище когда поступил?

— В 1936 году поступил, после училища в январе тридцать девятого попал в Монголию. В шестую кавбригаду, тридцать девятый конно-артиллерийский дивизион, который стоял на юге страны в районе Дацана, Югодзыр-Хид.

— Участвовал в боях на Халхин-Голе? — я упорно обращался к нему на «ты».

— Да. Нас туда перебросили, практически сразу как только наметилась напряженность на границе. Я расскажу вам. — После небольшой паузы он продолжил: — Нас выдвинули на Халхин-Гол в конце мая. Японцы начали в конце мая выдвигаться к Халхин-Голу, потом — на Баин-Цаган. Разведывательные самолеты стали летать. Ну, наши почувствовали, что вот-вот начнется. Тогда нашу бригаду и придвинули поближе. Но нас использовали по-другому. Я например был инструктором монгольской батареи. Монголы плохо стреляли. Они стреляли по своим, или назад, или в сторону. Хорошо, я после 10-летки. Знаю, что такое синус-косинус, тангенс- котангенс. И мог делать необходимые вычисления, а монголы этого не знали. Он же — совсем дикие. Поэтому поначалу нас назначили инструкторами в батареи монгольских полков — следили, какую установку буссоли передают с наблюдательного пункта. А там тоже был наш инструктор. Знали, что стрельба идет строго на восток. Пятнадцать, шестнадцать, семнадцать — вот так. Чуть что — стой! Голос-то у меня был хороший. Вот в чем заключалась моя война на Халхин-Голе…