Тут мы впили еще по одной, после чего мой собеседник опять закурил. Так и молчал, пока не обже пальцы. И без малейшего перехода продолжил:

— Знаешь как японцы свирепствовали в там воздухе? Как немцы сейчас здесь. Пока не прибыли наши летчики, прошедшие Испанию, было жуть как страшно. И когда они врезали японцам, как следует, стало легче, но не надолго.

— Почему?

— Потому что наши летчики столкнулись в воздухе с немцами. Ведь много кто, да практически каждый, сейчас любой вооруженный конфликт используют для своей пользы. Нигде так не научишься воевать, как в настоящем бою. В классе — одна подготовка, на местности, на полигоне — совсем другая, согласись.

— Это да…

— Вот поэтому там и появлялись немцы.

Чесно говоря, об этом я услышал впервые. Это настолько меня удивило, что невольно переспросил:

— Немцы там были?

— Да. И «Мессершмиты» там были. Наши летчики рассказывали что немцы посильнее, а японцы — слабые.

— А сам принимал участие в боевых действиях?

— Нет, не привелось, только готовил монгол. После того как все закончилось, уже в сороковом, нашу кавалерийскую бригаду из Монголии вывели в Забайкалье, на 77-й разъезд. И почти сразу приказали сдать лошадей. Одним росчерком из кавалерийской бригады сделали танковую дивизию. Был помкомбата конной батареи, стал командиром гаубичной батареи на тракторах.

— Дела… Но почему?

— Считается, где-то там на верху, что тактика действий конницы близка к действиям танков, потому так и сделали из нас танкистов. Командир эскадрона становился командиром танковой роты. Буза! Забастовка! Эскадронцы все отказываются. Я тоже шпоры не снимал и бурку красивую тоже. Она теплая. Хорошо закрывала коня и всадника, и лечь на нее можно было, не боясь ничего — ни скорпионов, ни каракуртов, ни змей. В Монголии этой гадости много, особенно весной. Кстати, кавалеристы — самые большие патриоты своего рода войск. Все они до единого влюблены были в лошадь, несмотря на трудности службы. Мне тоже было очень жаль расставаться с лошадью.

Тут он снова замолчал, видно вспоминая своего верного друга. Я оказался прав, он разлил немного в кружки и предложил:

— Давай за мою «Буссоль», отличная кобыла, верная и умная. — И после того как мы выдохнули от принятого, продолжил:

— У меня хорошо получалась рубка с подсечкой. Обычно рубка идет с упором на правую ногу, и рука с шашкой описывает круг по направлению движения всадника. А рубка с подсечкой — это когда пехотинец закрывается винтовкой. Что с ним делать, как рубить? Вот тогда и применяется эта рубка. Рука с шашкой движутся против движения всадника и как бы «подсекает» противника, огибая винтовку. Это у меня хорошо получалось. Вот, даже значок имею, — он показал на свою шашку, где тот был прикреплен.