Выглянув в сени и обнаружив там давешнего мужика в компании седой, согнутой кренделем, закутанной в старую шубу и подозрительно щурящейся бабки, настороженно кивнул.

— Утро доброе.

— Лекарку привел, — буркнул бородатый тип, отступив в сторону. — Брата твоего посмотрит. Что надо — скажет. Я переведу.

— Заходите, — тут же посторонился я, пропуская гостей. Проследил, как оба недоверчиво оглядывают чисто вымытый пол и, поколебавшись, снимают верхнюю одежду. Знаком велел не заморачиваться на обувке. После чего как был, босиком, проводил их в комнату, в которой хвойный дух к утру стал настолько силен, что я с непривычки чихнул.

Бабка, втянув ноздрями воздух, что-то одобрительно пробормотала и тут же направилась к раненому. Но увидела лежащего в ногах Карриана белого волчонка и замерла, словно на стену натолкнулась. Щенок немедленно поднял голову и, встопорщив шерсть на загривке, показал незнакомцам зубы. После чего я протиснулся вперед, подхватил недовольно рыкнувшего зверя на руки и виновато улыбнулся.

— Прошу прощения. Он у меня еще дикий.

Бабка, недоверчиво глянув на щенка, покачала головой, что-то пробурчала, но все же откинула одеяло и осмотрела императора. Нагота ее не смутила. Напротив, при виде мускулистогомужского тела она одобрительно причмокнула, что-то быстро-быстро заговорила и принялась ощупывать пострадавшую ногу.

— Что она говорит?— вполголоса спросил я, когда бормотание стало громче, а в голосе бабки появилось недовольство.

— Долго на холоде был. Выдохся. Голову повредил. Стопу обморозил. Но не сильно, — послушно перевел мужик. — Резать, скорее всего, не придется. Лубки ты правильно наложил, а вот рану на голове надо промыть.

— Мне нечем было, — нахмурился я, глядя, как бабка осторожно щупает образовавшиеся на ноге императора волдыри. Часть я вчера вскрыл, но сегодня появилось несколько новых. И это свидетельствовало, что как минимум вторую степень обморожения Карриан себе заработал. Как бы и впрямь до заражения дело не дошло. Там уже мясо видно, а у меня ни антибиотиков, ни нормальных бинтов. Сплошная антисанитария. — Промыть удалось только вечером.

— Еще раз надо, — неуклонно сказал мужик, переведя очередную порцию бормотушек. А бабка, закончив с осмотром и вскрыв костяной иголкой свежие пузыри, прошлепала в первую комнату, где стоял колченогий стол. После чего порылась за пазухой, выудила оттуда гость белых тряпиц, чем-то напоминающих марлю, и два мешочка, от которых вкусно пахло лесными травами.

— Отвары сделаешь для брата, — пояснил мужик ее бормотание. — Из этого — горячий, поить им будешь три раза в день. А из второго — холодный. Им раны промыть надо. Тоже трижды. Потом перевяжешь. Тряпицы она тебе завтра еще принесет, они чистые, в травах вымоченные. Должны помочь. Справишься?