Снаружи в меня немедленно прилетело сразу несколько снежков, а следом за этим в дверь с возбужденно разинутой пастью и горящими глазами протиснулся хромой волчонок.
— Э, брат, да ты, похоже, всерьез рассердился, —сообразил я, услышав вырвавшийся из глотки звереныша рык. Затем нагнулся, с усилием поднял ощетинившегося щенка, в густом меху которого застряло немало снега. Слегка его встряхнул. Эффекта не добился. После чего без предупреждения чмокнул его в нос и, взглянув в изумленно расширившиеся глазенки, со смехом добавил: — Ты что, малыш? Это же дети. И для них это всего лишь игра. Вон, даже его величество не злится, хотя словил пару раз по тыковке. А ты что-то разошелся…
Щенок сердито прянул ушами, будучи не в силах взять в толк, чем такая опасная игра отличается от настоящего нападения, но я чмокнул его в нос еще раз. Опустил обратно на пол и, подтолкнув в сторону печи, бодро заявил:
— Время ужинать. Кто у нас самый голодный?
— Я,— вдруг со смешком заявил его величество.
— Значит, тебе и готовить, — не подумав, брякнул я. Но почти сразу осекся, мысленно дал себе по башке и принялся лихорадочно придумывать оправдания. Однако император отчего-то не осерчал. На такую неслыханную дерзость он лишь вопросительно приподнял одну бровь и медленно проговорил:
— Вообще-то я никогда раньше этого не делал.
Я перевел дух.
— Тогда, наверное, самое время научиться… э-э, сир?
— Кар, — недолго подумав, предложил император. А затем протянул широкую ладонь и удовлетворенно кивнул, когда я подошел и, глядя ему в глаза, крепко ее пожал.
Глава 15
Ночь — довольно странное время. Время погрустить и подумать, поговорить или, наоборот, помолчать. Время для воспоминаний, сожалений, тихой радости и такого же тихого горя… время, когда раскрываются тайны… а порой и люди, особенно, если раньше им было не с кем поделиться.
Этой ночью мне не спалось. И Ворчун под боком все никак не мог угомониться. Недовольно возился. Фырчал. Рыл лапами шкуру. Тыкался мокрым носом мне то в бок, то в подмышку. Наконец, забрался на меня целиком, распластался на животе и только тогда успокоенно засопел.
— Тебе не спится, твое величество? — вполголоса спросил я, когда понял, что не у одного меня сегодня бессонница.
— Откуда знаешь? — после небольшой паузы отозвался с кровати император.
— Я вижу ауры.
— Ну и что?
— Когда ты спишь, твоя аура тускнеет. А сейчас она довольно яркая, так что притворяться нет смысла. Меня все равно не обманешь.
Карриан помолчал, а потом все же спросил:
— Хочешь сказать, ты всегда знаешь, в каком она состоянии?