— Я вижу ее даже сквозь стену, — со смешком признался я, придерживая одной рукой шумно сопящего волчонка. За неделю он заметно прибавил весе, подрос, так что на животе уже не помещался. Но если вытянуться во весь рост, уткнувшись носом мне в шею, а хвост уронить на бедро, то малыш пока еще мог себе позволить сладко на мне подрыхнуть.

В отчет на мои откровения его величество тихо ругнулся.

— Драхт… и что, все дарру так могут?

— Не знаю, — безмятежно отозвался я. — Не интересовался.

— Тогда зачем ты об этом заговорил?

— А просто так. Смотрю: ты не спишь. Ко мне тоже сон не идет. Без магии усыпить тебя я не в состоянии. Вот и подумал: вдруг получится уболтать?

Император фыркнул.

— Я разве похож на маленькую девочку, которой можно заговорить зубы?

— Да и я давно не похож… — рассеянно обронил я, поглаживая Ворчуна. Некстати вернувшиеся воспоминания о прежней жизни заставили меня поморщиться, но из песни слов не выкинешь: что было, то было. Первое время я жалел о том, что так все получилось. Потом обрадовался. Не так давно снова был готов уйти на ледяные равнины, чтобы не мучиться. А теперь уже не знал, хорошо это или плохо. И что я буду делать, если магия перстня усилится настолько, что в мужском теле некстати проснутся совершенно неподобающие женские инстинкты.

— Мне жаль, — вдруг донесся из темноты тихий вздох.

Я так задумался, что сперва даже не понял, к чему император это сказал. А потом еще раз прокрутил в голове разговор. Сообразил, что его величество так своеобразно извинился за случившееся в нашу первую встречу, и тоже вздохнул:

— Да чего уж теперь… Забыли.

— Тизар правду сказал: ты и впрямь собирался туда пойти? — словно не услышал Карриан. — Я имею в виду… духов. Ты действительно пошел бы с посланником Рам?

— Легко, — с невеселой улыбкой признался я. — И я даже пытался. Дважды. Но не смог. Сперва Тизар помешал, а потом печать.

«Хотя не только она».

— А если бы я тебя отпустил? — неожиданно спросил император, заставив меня удивленно повернуть голову. — Если бы снял отцовскую печать, ты бы ушел?

Я на мгновение прислушался к себе.

— Полгода назад — да. А сейчас… не знаю, твое величество. Я вроде уже привык. Да и слово дал. Никто из тех, о ком я помню, не поймут, если я нарушу обещание, данное умирающему.

— А ты много помнишь о ледяных равнинах?

— А ты, твое величество, уже успел забыть вчерашний день?

Император надолго умолк, а когда я уже решил, что разговор окончен, негромко спросил:

— Тизар считает, что память о ледяных равнинах — это общее свойство дарру. Он думает: ваши способности идут от того, что вы в некотором роде не из нашего мира.