И вдруг такой прорыв. Инициатива, техническая смекалка, организаторский талант. Внезапное преображение.

— Ваше Сиятельство, — негромкий голос от двери прервал его размышления.

Салтыков открыл глаза. У дверей стоял его личный помощник, человек без имени и прошлого, но с набором компетенций, делающих его незаменимым.

— Говори.

— Срочное донесение из Каменограда. По линии вашей личной безопасности.

Граф чуть нахмурился. Личная безопасность в такой дыре? Ах да. Схема с кристаллами.

— Слушаю.

— Гаврилов взят, — коротко сообщил помощник. — Вместе с начальником охраны и ключевыми людьми. Операцию провели люди князя Милорадовича при личном участии Дмитрия Волконского.

Салтыков не изменился в лице, лишь уголок губ дернулся в усмешке.

— Вот как? Милорадович решил тряхнуть стариной?

— Так точно. Гаврилова взяли на попытке организации покушения. На самого князя.

Граф хмыкнул. Покушение на Милорадовича. Глупо. Гаврилов, раздувшийся от собственной важности индюк, всегда отличался отсутствием чувства меры.

— Есть осложнения, Ваше Сиятельство, — продолжил помощник, подходя ближе и кладя на стол тонкую папку. — Гаврилов… много говорил. Есть записи. И показания. Они указывают наверх.

Салтыков взял папку, но открывать не стал.

— Насколько наверх?

— На самое имя, Ваше Сиятельство. Гаврилов прямым текстом ссылался на вас как на заказчика. Утверждал, что действует по вашему личному распоряжению. Волконский все это зафиксировал.

В кабинете повисла пауза. Граф смотрел на папку, словно на ядовитое насекомое.

Гаврилов. Он даже с трудом вспомнил его лицо. Мелкий, жадный человечек, которого поставили присматривать за потоками в умирающем регионе. Расходный материал. И этот идиот решил прикрыться именем министра, чтобы придать веса своим жалким амбициям?

— И что именно у них есть? — спокойно спросил Салтыков. — Кроме слов перепуанного бандита и записи разговора в бане?

— Документов с вашей подписью нет. Магических следов нет. Прямых приказов не обнаружено. Вся цепочка идет через посредников четвертого уровня.

— Разумеется, — кивнул граф. — Иначе и быть не могло.

Он прекрасно знал, как работает его система. Никаких прямых связей. Никаких личных встреч с исполнителями ниже определенного ранга. Приказы передавались устно, через цепочку доверенных лиц, которые сами не знали конечного заказчика. Гаврилов мог сколько угодно надувать щеки и кричать, что он работает на Салтыкова. В суде это будет стоить не больше, чем лай дворовой собаки.

Слова к делу не подшить. Особенно слова преступника, пойманного с поличным, который пытается выторговать себе жизнь.