Он коротко хмыкнул, оценив мой циничный ответ. Затем, как бы невзначай, перевел разговор на меня.

— Слышал, вы, Дмитрий Сергеевич, эту систему всеми силами подталкиваете, в благом направлении. Занимаетесь каким-то проектом, про него уже говорят.

Он посмотрел на меня, ожидая реакции. Вот оно. Началось. Проверка. Смотрит, как я отреагирую на упоминание работы, на намеки о прошлом. Спокойно. Я — циничный чиновник, который хочет большего. Жадный, но компетентный. Это моя легенда.

— Систему, Семен Аркадьевич, иногда следует подтолкнуть, — резонно заметил я. — А потом, может так статься, и она тебя потянет повыше. Главное — ухватиться умеючи.

Никакого лишнего нытья, никакого заискивания. С такими, как Гаврилов, это не работает, я хочу его заинтересовать, как возможный подельник, а не вызвать презрение и тошноту.

Он кивнул.

— Мудрые слова. Эта мудрость, как говорят, и в делах проявляется. С алкоголем дружбы больше не водите, как я слышал, в весе потеряли. Я, признаюсь, подозревал, что вы приболели.

Гаврилов сделал паузу, глядя на меня многозначительно. Похоже, и правда хотел выяснить, не вызвано ли мое внезапное исправление проблемами со здоровьем. Логично. Кто же поставит на лошадь, которая до конца скачек может и не дожить?

А еще из его слов было ясно, что он наводил справки. Знал, кто такой Волконский и кем он был. Возможно, даже от людей попроще, которые меня порекомендовали — тех, с кем я в последнее время «сотрудничал» в рамках углубления в схему.

— Вовсе нет, Семен Аркадьевич, — я слабо улыбнулся. — Наоборот, смею считать себя излеченным.

— От алкоголизма? — спросил Гаврилов. И, судя по тону, это была вовсе не шутка и не попытка задеть. В нем действительно слышались нотки уважения. — Похвально. Алкоголь убивает разум, Дмитрий Сергеевич. А без разума в нашем деле уйдешь недалеко, да и идти будешь недолго.

«В нашем деле», ха. Лести поддал. Я изобразил гордое лицо, сделал вид, что поддался.

— Не только, — ответил я. — От посредственности, смею надеяться. От смирения. От довольства малым.

— Если бы эти слова я услышал от кого-то другого, — начал Гаврилов, — я бы принял их за пустое бахвальство. Но за вас говорят дела. И думаю, что дела нам с вами стоит обсудить. Несколько позже. А пока — наслаждайтесь паром.

Мы посидели еще минут десять, обмениваясь ничего не значащими фразами, а потом вышли. Окунуться в ледяной бассейн после такого жара было настоящим блаженством. Тело горело, а ледяная вода приводила мысли в порядок. Мы сели за стол. Гаврилов налил в две глиняные кружки темного кваса.