— Что, добьёшь? — прохрипел он. — Ну давай, чего тянешь…

Его голос сочился ядом, даже сейчас, когда он знал, что всё кончено. Но я мог расслышать в нём нотки страха.

Как бы силён ты ни был — перед смертью все равны.

— Это был славный бой, — ровно произнёс я.

Сила Рубина окутала пламенем мою ладонь, отзываясь на приказ. И прежде чем Лебедев успел что-то сказать или сделать, концентрированный жар линией прострелил его голову.

Целостность Рубина Пламени снижена до 0. Замените самоцвет, либо вставьте другой

Я использовал все силы, что у меня были, чтобы подарить ему быструю смерть.

Короткий стон оборвался так же внезапно, как начался. Глаза Койота остекленели. Дёрнувшись в последний раз, он рухнул на пол и затих.

Несколько мгновений я бездумно смотрел на неподвижное тело у своих ног. Потом тряхнул головой и отступил на шаг.

Точка невозврата пройдена. Как бы страшно ни звучали сейчас эти слова в моей голове.

Но почему-то угрызений совести не чувствовал. Лишь странную опустошённость и холодную ярость тигра где-то в глубине души.

Тигра, который только что попробовал кровь.

Я знал, что едва сниму маску, меня накроет, поэтому не спешил, даже когда артефакт создателя вывел перед глазами кучу строк о том, что самоцветы полностью истощены.

— Мёртв. — объявил представитель тайной канцелярии.

Вместе с его голосом волна всех остальных звуков безжалостно накрыла меня. Я слышал, как громко трещат лампы наверху ангара, слышал, как где-то стрекочет забившийся в самый дальний угол кузнечик. И для меня эти звуки казались просто оглушительными.

Но самыми громкими были редкие хлопки Василиска.

Шатаясь, я побрёл к Феликсу. Каждый шаг давался с трудом, мышцы ног подрагивали от напряжения. Казалось, сейчас рухну прямо здесь, на холодный бетонный пол ангара. Но всё равно упрямо переставлял ноги.

В глазах начало темнеть, тело предательски наклонилось вперёд. Однако в тот момент рука Феликса крепко сжала моё плечо, не позволив упасть.

— Ты как, Тигр? — спросил командир

Я лишь кивнул, сил на ответ не было. Да и что тут скажешь… Феликс и сам всё понимал.

— Ты отлично справился, — одобрительно сжав плечо произнёс он.

Краем глаза я заметил какое-то движение. Это представитель Бельских, бледный как смерть, явно не находил себе места.

— Получается, мы зря пришли? — голос очкарика так и сочился разочарованием.

Не сожалением о смерти своего бойца, не печалью. Скорее расстройством. Таким, какое бывает, когда наступил в лужу и промочил ботинок.

Кирилл Андреевич лишь плечами пожал, мол, ничего не поделаешь. А потом, будто что-то, вспомнив, неторопливо обронил: