Следующие двое суток превратились для него в бесконечную пытку. Балансирующая на грани восприятия резь то и дело норовила выключить сознание, и Мин пару раз действительно проваливался в глухую темноту на короткие мгновения, роняя голову на грудь. Вытягивал его оттуда голос древнего духа.

«Слушай биение сердца, паршивец! — грохотал Гу Лань, не давая ему окончательно потерять сознание. — Держи поток ровно! Три удара сердца — шаг вперед! Спешка тебя убьет, расслабление сожжет! Дави!»

Одежда насквозь пропиталась потом к исходу второго дня, когда внутри грудной клетки раздался тихий сухой щелчок.

Закупоренный узел, долго сопротивлявшийся давлению спрессованной энергии, внезапно поддался, пропуская накопленную мощь сквозь последние преграды и заполняя тело обжигающим жаром тридцати открытых путей. Мин замер, прислушиваясь к новому ритму циркуляции, которая теперь текла по его жилам мощным и слаженным потоком, превращая измученное тело в совершенный сосуд для духовной силы.

Поглощение внешней ауры пришлось немедленно оборвать. Свежие, еще не растянутые стенки могли легко лопнуть от избыточного давления, так что юноша просто выдохнул, позволил накопленной усталости взять верх над разумом и завалился на бок. Сон накрыл его плотной тяжелой волной.

Его разбудил тонкий аромат свежего горячего чая.

Мин плавно приоткрыл глаза и заметил, что ветки у входа кто-то отодвинул, а затем очень аккуратно вернул на место. Развешанные по стенам талисманы остались совершенно целыми, ведь сокрытие и якорь маскировали пещеру без всякой атакующей мощи, и незваный гость умудрился обойти их контуры без разрушения структуры.

Шань Яо сидела у противоположной стены. Девушка привалилась спиной к древесному корню, а прямо перед ней над крохотной жаровней потихоньку исходила паром пиала.

Первое, что захотелось Мину, — спросить, почему Шань Яо носит с собой жаровню и набор для заварки чая, но, подумав, он решил не озвучивать вопрос.

Дочь матриарха буравила парня спокойным взглядом. Бело-синяя туника сидела безупречно, темные волосы перехватывала строгая заколка, ну а узкие мечи привычно покоились на бедре.

— Выглядишь хуже, чем в тот день, когда выпотрошил старейшину Ядра прямо посреди площади, — произнесла она.

Мин медленно сел, со скрипом разминая затекшие плечи.

— А для благородной девы из Павильона, которая тайком забирается в закрытую пещеру к спящему мужчине, ты подозрительно много рассуждаешь о приличиях, — хмыкнул он, стирая с подбородка корку засохшей крови. — Как ты меня нашла?

— Твои талисманы имеют очень специфический почерк. Я почувствовала структуру линий, когда проходила мимо, — ответила Шань Яо, пододвигая к нему пиалу. — Если бы не имела дело с ними раньше, то и не заметила бы. Ну а бросать тебя на съедение местным падальщикам показалось мне… невежливым.