Каменный берег вспыхнул осколками. Девушку отбросило ударной волной, перекинуло через уступ и впечатало в осыпь, но она осталась жива, потому что багровый змей бил уже вслепую. Драконы продолжали биться в агонии, и их ярость с каждым ударом сердца только возрастала. Белая туша заморозила себе половину хребта, выламывая из стены целые пласты породы. Багровый катался по берегу, и каждый его изгиб оставлял в камне дымящиеся борозды.

А потом огненный дракон остановился.

Сквозь боль и пожар, пожирающий его изнутри, зверь вдруг развернул голову. Из развороченных ноздрей валили искры. Мутные от собственного жара глаза шарили по ледяному берегу, пока не нашли крошечную фигуру на камнях. Мин как раз попытался отползти от стены, и его окровавленная, пропахшая ци разрыва ладонь оставила на глыбе мокрый отпечаток.

Зверь понял, кто виноват.

Дракон сорвался с места. Кипящая половина озера расступалась перед ним ломкими валами, а змей нёсся вперёд, на ходу втягивал в грудь последнее, что у него оставалось. Пламя, которому больше некуда было деваться, собралось в его пасти в тугой белый ком. Самый мощный сгусток за всю жизнь этой твари.

Мин попытался дернуться в сторону, но тело ответило отказом. До спасительной осыпи было шагов десять. Времени оставалось на один.

«Ложись, паршивец!» — взревел Гу Лань.

Пасть раскрылась.

И тогда Шань Яо приняла решение.

Вместо того, чтобы отступить и спастись самой, девушка поднялась из осыпи, выпрямилась и сделала то, чего не делала ни разу с той ночи, когда поглотила силу Нефритового Зеркала. Она сняла все блоки. Каждую задвижку, каждый внутренний засов, которым месяцами сдерживала ледяную силу, грызущую её каналы. Всю, до последней.

Ци вырвалась из неё одним колоссальным взрывом.

Пар над кипящей половиной озера оборвался на лету и осел вниз белой пылью. Абсолютный холод прокатился по провалу от берега к берегу, и вода промёрзла до дна с одним протяжным стоном, будто весь водоём свело судорогой. Берега побелели, падающие с кромки камни обрастали инеем ещё в полёте.

Белый сгусток пламени, уже сорвавшийся с драконьей пасти, застыл в двух шагах от Мина, закованный в прозрачную ледяную скорлупу.

Сам огненный дракон замер. Багровая махина висела надо льдом, распахнув пасть и выставив когти, превратившись в статую внутри чистого, без единого пузырька льда. Сквозь толщу просвечивала магматическая чешуя.

Ледяного дракона припечатало к стене и вморозило в скалу по самый шипастый гребень, и только кончик его хвоста ещё слабо дёргался над камнями.

Тишина продержалась ровно один вдох, а потом лёд затрещал.