— Что вы молчите, Диего? Надеюсь, ничего страшного не произошло?

Пришлось рассказывать. Буквально несколько фраз, без особых подробностей — только пока не отмерил дозу обезболивающего.

— Трудно поверить, что такой ужас вообще может происходить в нашем мире! — пораженно выдохнула девушка, выслушав рассказ. — Об этом необходимо рассказать людям! Иначе мы скатимся на уровень кровавых карфагенцев, которые кормили своими первенцами кровожадного Баала[1]!

Обсуждение особенностей религиозных обрядов уничтоженного давным-давно города меня сейчас не особенно интересовало, так что я отправился к колодцу. Помыться решил тщательно — в самом деле, что-то я себя запустил. Кровавая корочка с лица частично осыпалась, но, думаю, выглядел я как несвежий покойник, только что выбравшийся из могилы. Даже странно, что люди не шарахались!

— Боги, Диего! — воскликнула домина Петра, когда я скинул рубаху. — Да на вас живого места нет! И что у вас со спиной? — Петра бесцеремонно потыкала пальцем рубец. — Такое впечатление, что вас пытались в собственном соку запечь!

Нет, положительно, эта дамочка помнит о хороших манерах только когда ей это выгодно! Между прочим, я тут полуголый перед ней, а это возмутительное нарушение всех приличий! Я рассчитывал, что такого она терпеть не станет, и оставит меня наедине с собой хотя бы на несколько минут — предстоящая операция откровенно пугала. Напрасно надеялся, как выясняется. Или это лауданум уже подействовал?

— Почти угадали, — буркнул я. — Только не запечь, а испепелить. Не видели разве, как работают чистые монахи?

— Да уж, теперь понятно, почему вы их так не любите, — протянула девушка.

— Я их, как вы выражаетесь «не люблю» за то, что они убили мою семью. И еще тысячи других язычников. Просто так, потому что жертвы дают силы их богу и им самим. А это, — я неловким движением указал себе за спину, — так, мелкие неприятности. К тому же тех, кто это сделал, я уже убил.

Петра смотрела на меня большими, полными ужаса глазами.

— Вы что, хотите сказать, что язычников не выселили, а убили?!

— Боги, домина Петра! Мне казалось во всей империи нет ни одного человека, кто бы верил в эту байку! Выселили! Они несколько дней методично очищали на своих проклятых жертвенных прожекторах толпы людей. Во славу этого проклятого бога, который только и делает, что пожирает каждого, кто попадает им в руки. Хватит об этом, я готов, да и обезболивающее на вас уже подействовало. Пойдемте к машине.

К нашему возвращению, все было уже готово. Ремус расстарался, кроме освещения организовал еще что-то вроде операционной: кроме собственно освещения вытащил из какого-то дома стол, застелил его скатертью. Домину Петру эти приготовления, по-моему, лишили последних остатков храбрости.