Глава 23
Период затишья закончился в день начала Вакханалий. Кое-где, я знаю, они до сих пор празднуются, несмотря на запрет. Чистые здесь не при чем — Вакханалии запретили больше полутора тысяч лет назад, однако традиции празднования до сих пор сохранились, особенно среди пресыщенной части общества. Впрочем, с появлением чистых Вакханалии и вовсе почти сошли на нет, ушли совсем уж в глубокое подполье, и были почти забыты. Тем не менее, мне показалось забавным, что суд надо мной начался именно в этот день. Символично получилось.
Суд, как и Вакханалии, в свое время, начался с большой помпой. Очень пафосно и торжественно. Здание суда в Сарагосе располагается на высоком берегу реки Эбро, а парадный вход смотрит на площадь, забитую народом под завязку. Толпа собралась по-настоящему огромная. Меня везли к парадному входу на грузовом локомобиле — примерно таком же, как и тот, в котором я провел последние недели. Только вместо тента этот был оборудован клеткой, в которой меня и везли. Путь для локомобиля пробивали жандармы, активно работая прикладами, машина медленно, но двигалась к зданию суда, однако в какой-то момент я почти уверился, что сопротивление оцепления будет сломлено, и аморфная человеческая масса просто погребет под собой и меня, и весь грузовик. Гул и крик стоял такой, что хотелось зажать уши и закрыть глаза.
Человек — социальная тварь. Это забито в наши инстинкты, в гены. Даже самый убежденный интроверт нуждается в человеческом обществе. Даже не так. Человек нуждается в одобрении. Может, есть где-то люди, которым на самом деле плевать на мнение окружающих, но я не сильно в это верю. Разум дал нам возможность бороться со своей природой, вот только пока ничего у нас не получается. И, уверен, никогда не получится, а тот, кому это удастся, перестанет быть человеком.
Я не мог определить, что кричат все эти люди. Я не мог даже вычленить отдельных лиц — глаза не останавливались на ком-то одном, скользя по этому бесконечному морю людских голов. После декады, проведенной в одиночной камере, такая резкая смена обстановки просто выбила меня из колеи. Наверное, это можно назвать сенситивным шоком. В тот момент мне казалось, что если они до меня доберутся — просто разорвут. И это угнетало. Как бы я ни хорохорился, как бы ни убеждал себя, что мне совершенно плевать на отношение людей, было откровенно не по себе знать, что меня ненавидит такая масса народа.
Локомобиль встал вплотную к зданию суда. Меня выдернули из клетки, практически на руках занесли внутрь. Не из грубости — меня действительно сморило, так что я еле передвигал ноги. Похоже, сказалось обилие впечатлений, свежего воздуха и солнечного света — день выдался удивительно ясный для этого времени года.