Храм чистых всегда виден издалека. Здесь на освещении не экономят. Нам это на руку, не промахнемся. Подъехав, развернулся лихо, поставив машину задним бортом к дверям. Перескочить из кабины и забраться в кузов недолго — пользоваться картечницей пока умею только я.

— Выбирайтесь, парни, и разойдитесь немного по сторонам от машины, — прошу я.

Можно уже стрелять, но мне приходит в голову еще одна мысль:

— Постучите кто-нибудь в ворота, да понастойчивее.

Все, включая Керу, посмотрели на меня с удивлением. Зачем предупреждать противника? Но я решил, что чистые пока слишком уверены в собственной неприкасаемости. Объяснять ничего не пришлось. Первым успевает самый младший член отряда — Ремус, как я успел запомнить. Подскочив к двери, он яростно заколотил кулаками, потом, не удовлетворившись результатом, достал великоватый для него револьвер, и принялся стучать рукояткой.

— Ты, стучащий, хочешь бога прогневить? Прояви уважение к святому месту, — раздался из-за ворот приглушенный голос. — Говори, зачем пришел в неурочное время, и не жалуйся, если причина не покажется мне достаточно важной.

— Именем республики, вы арестованы! — крикнул я. — Вы обвиняетесь в государственной измене, оскорблении чистого бога и помощи бунтовщикам. Откройте дверь, иначе будете атакованы!

Ответом мне послужило ошеломленное молчание. Даже мои спутники дружно вытаращились на меня одинаково круглыми глазами, в которых читалось полное непонимание ситуации.

— Жандарм, ты что, разум потерял?! — собеседник явно кое-как справился с удивлением, но до сих пор не мог поверить в услышанное. — Что за бред ты несешь? Какое оскорбление чистого бога?

— Я считаю до десяти и выламываю дверь!

— Ты не имеешь права, жандарм, кто бы ни дал тебе этот приказ. Монахи чистого бога не подсудны гражданским властям! Предупреждаю, если ты начнешь штурм, будешь очищен!

— Пять! Шесть!

За дверью послышались приглушенные команды. Да, я в них не ошибся. Чтобы монахи чистых, и подчинились какому-то жандарму? Этот монах, безусловно, знает, что никто в здравом уме не мог отдать приказ на арест чистых. Значит, это какая-то ошибка. Но разбираться будут потом, а пока нужно уничтожить жандармов, дерзнувших говорить с чистыми братьями повелительным тоном. Монах уверен, что у жандармов снаружи таран, и что мы сейчас будем высаживать дверь, так что мне даже не нужно слышать команд, чтобы представлять, что происходит внутри. Монахи чистых выстраиваются перед входом, готовясь устроить очищение всем, кто окажется в проеме, как только ее высадят.

— Десять! — выкрикнул я, и закрутил ручку.