— Подсудимый! Ваше слово!

— Я еще вернусь! — громко крикнул я. Все заготовки после этой комедии как-то выветрились из головы, так что ляпнул первое, что пришло в голову.

Судья, очень довольный моей лаконичностью объявил, что удаляется для принятия решения и поспешно убрался из зала. Обдумывание не заняло и десяти минут. Кое-как отчищенный доминус Дариус вновь появился в аудитории, и скороговоркой зачитал вердикт:

— Итак, Persona — преступник Диего по прозвищу Кровавый, плебей и язычник. Locus — многие места, в том числе и священные. Например, поезд, перевозивший иерарха Нону, по умолчанию считается священным местом. Causa — ненависть к чистому богу, поклонение ложным богам, кровожадность и опасное для общества безумие. Tempus — преступления совершались в разное время суток, неоднократно. Qualitas — преступления совершались открыто, с особым цинизмом. Quantitas — ущерб составляет более двух миллионов сестерциев только в отношении имущества. Убийства квиритов и чистых братьев не поддаются численному выражению, однако, несомненно, значительно превышают уже названную сумму. Eventus — перечисленные обвинением преступления окончены.[1] Таким образом, преступления нанесли максимально предусмотренный законом ущерб, и не могут быть искуплены никаким образом. Преступник приговаривается к смерти, его имя будет проклято. Приговор будет приведен в исполнение на рассвете.

Вот так оно все и закончилось.

Привычного ночного разговора не было. Едва заснув и увидев богиню, я сказал: «Начинаем». Богиня медленно растворилась, и я погрузился в темноту. Сегодня снов про расстрел не было.

Я стою перед строем жандармов. В просторной белой рубахе, и серых тюремных штанах. Ко мне подходит чистый — тот самый, что проводил допрос. Сейчас у него очень благостное лицо, совсем не такое, как тогда, в камере. Подходит, и предлагает душой принять чистого бога и покаяться во всех грехах. И тогда, дескать, хотя бы после смерти я смогу очиститься и слиться с чистым богом в блаженстве. Сплевываю ему под ноги, отворачиваюсь. Толпа вокруг слитно вздыхает. Такое оскорбление чистому брату!

— Да будь ты проклят. Да будут прокляты все, кто тебе дорог и близок! Твоя душа после смерти обречена на вечные муки, мой бог об этом позаботится! — желает мне всего хорошего чистый, и отходит.

Священник не единственный сегодня посетитель. Как выяснилось, в последний путь меня должен проводить еще и представитель светских властей. Слава богам, для судьи я оказался слишком мелкой сошкой, так что увидеть перед расстрелом тошную физиономию доминуса Дариуса мне не довелось. Вместо него меня провожает какой-то жандармский чин, причем обращается вполне уважительно, что и вовсе неожиданно. Я почему-то ждал продолжения проклятий, но лейтенант меня приятно удивил. Даже последнее желание позволил загадать. Впрочем, я не стал кочевряжиться, и отступать от традиций. Попросил сигарету.