— Скажи, брат мой Диего, не везете ли вы какой-нибудь провизии? — осторожно поинтересовался мужчина. — Поверь, если так окажется, я не пожалею денег, чтобы выкупить ее всю! — голос его при этом понизился до шепота, а глаза забегали из стороны в сторону, будто он спрашивал что-то неприличное, и опасался, что его услышат посторонние.

А ведь в самом деле… прохожие тоже очень интересовались содержимым локомобиля, однако завидев любопытные физиономии ребят разочарованно отворачивались. Точнее, возвращали на лицо это тошнотно-благостное выражение, но я уже понял, что оно здесь просто маскирует равнодушие. Мартин, по-видимому приняв мое озадаченное молчание за сомнение, начал объяснять:

— Понимаете, братья, как только мерзкие вероотступники подняли восстание, город оказался как бы в окружении враждебных сил. Нет, никто не собирался стрелять в нас, однако поток товаров, что шел через нас к побережью резко прекратился. Очень быстро закончились запасы, и мы начали голодать. Многие оказались слабы и уехали, бежали из города. Другие ударились в разбой, брали штурмом лавки и склады с продовольствием… во время одной из стычек бандиты уничтожили отряд жандармов! Хотя говорят, это случилось из-за того, что часть жандармов сами перешли на сторону грабителей. Три декады назад оказалось, что в городе почти не осталось еды и власти. И тогда чистый брат Перес взмолился богу, и тем спас его! Теперь нам не нужны ни жандармы, ни пища ибо на город снизошла благодать. Однако иногда все же так хочется вновь почувствовать на языке вкус хлеба или мяса, овощей, рыбы… — Мартин мечтательно зажмурился. — Знаю, это грешно. Господин наш дает нам достаточно сил, чтобы прожить еще один день, и это просто неблагодарно мечтать о большем. Но человек все же грязное, слабое существо, и я уповаю на прощение нашего милостивого господина!

Я переглянулся с Доменико, который молча слушал весь разговор, стараясь не отвлекаться от управления. Кажется, странности, увиденные в городе у обоих одновременно сложились в понятную мозаику. Голод! Это просто голод. Сразу стали заметны исхудавшие лица прохожих, темные круги под глазами. И блеск во взглядах, которые сопровождали локомобиль — люди надеялись, что мы везем что-то съестное. Непонятно только, каким образом их спасает бог. Но, думаю, мы скоро это увидим.

— У меня есть немного сала и хлеба, — я достал из сумки бутерброд. — Возьми, и не нужно платы. Только ешь осторожнее! Нельзя наедаться после долгого воздержания!

— Да, да, я понимаю, — бормотал Мартин, судорожно заталкивая в рот пищу. Он устроил это так ловко и быстро, что я и не успел помешать! Пара мгновений, и немаленький кусок соленого сала с прожилками мяса, а также внушительный шмат хлеба были перемолоты крепкими зубами нового знакомого. Что-то объяснять уже поздно. Впрочем, его дело — может, и не помрет, или чистый спасет.