Тяжелый получился разговор, и очень выматывающий, хоть и закончился для меня удивительно благоприятно. Я отправился спать, и даже Акулине не стал ничего рассказывать, настолько устал. Обдумывать результаты знакомства с иными, детали первого заказа и свое будущее в семье Ортесов буду утром, на свежую голову.
Подумать, на самом деле, нужно было о многом. Например, о том, как я собираюсь выполнять заказ труднопроизносимого Аеджидайоса. Силен не стал мелочиться и предлагать для начала легкую цель. Ему понадобилась голова ни много ни мало, заместителя главного магистрата района Тестаччо. Этот господин в последнее время очень старательно продвигал проект перестройки района. Хочет снести трущобы, вывезти свалку за пределы Рима, реконструировать мост через Тибр, а на освободившемся месте построить ветку железной дороги, которая напрямую соединится с восточной. Чиновник настойчив и готов даже поучаствовать личным капиталом в проекте — точнее, капиталом своей семьи. Естественно, не из альтруизма — по плану затраты окупятся с лихвой в течение лет десяти, но жест все равно очень широкий. Проблема в том, что нынешние жители района в этом плане совершенно не нужны. Их предлагается массово переселить, а перед этим проверить на благонадежность, так что, возможно, переселять придется не так уж много… Это он еще не знает, кто именно сейчас устроился в Тестаччо. Знал бы — кипятком мочился от счастья, ведь тогда затраты на расселение можно и вовсе не учитывать. Да и на снос ветхого жилья тоже. Полагаю, чистые братья без всякой платы оставили бы от района одни руины. Самое для меня приятное, что фамилия деятельного чиновника — Брутус. Удивительное, но приятное совпадение. Этой семейкой я в любом случае собирался заняться. В факультативном, так сказать, порядке.
Утром подробно прочитал довольно толстую тетрадку, которую мне вручили главы Тестаччо перед расставанием. Помимо имени и должности будущей жертвы меня снабдили довольно подробным досье. Место работы, место жительства, распорядок дня и даже вкусы и вредные привычки. Прямо-таки вызывал уважение и зависть подобный профессионализм. Мне до такого далеко — и в голову не пришло бы потребовать такие сведения. Между тем, полученная информация здорово упрощает дело.
— Кера, ты любишь гладиаторские игры? — спросил я у богини, отложив в сторону бумаги.
— Раньше любила, — пожал плечами Кера. — Давно, когда на них сражались рабы и преступники. Тогда и кровь настоящая лилась, да и убивали нередко. Было весело и интересно. Бодрило. Потом смертей стало меньше, а недавно бои насмерть и вовсе запретили. Теперь если и помрет кто, то только случайно. Скучно. Правда, появились ставки, а вместе с ними и те, кто, проигравшись, теряет все. Знаешь, бывают такие — сначала ставят лишние деньги, потом надеются отыграться и рискуют золотом, которое им нужно для другого, а потом и чужие могут проиграть. В тот момент, когда такой решает покончить с собой, он бывает приятен. Но такое тоже редко — мне было лень выискивать слишком азартных и подсказывать, как поступить. Даже Фортуна зачастую была против — она не любила, когда ее благосклонность испытывают слишком настойчиво… А чего это ты заинтересовался?