А ведь сестре гораздо страшнее, чем она пытается показать. Предложение высказано вроде бы в шутку, но на самом деле она, кажется, действительно не против забыть. Боги, и это Акулине, которой все было нипочем. Что ей сказать? Нормальный брат наверняка нашел бы правильные слова. Успокоил бы, объяснил, что бояться бессмысленно, да и всегда лучше помнить все, а самое страшное само забудется. Только я не умею.
— Я понимаю, что тебе страшно, — медленно начал я. — Но пойми, это только сейчас, когда воспоминания свежи. Уже завтра тебе будет легче. А совсем забывать не стоит — это ведь тоже опыт, который тоже может когда-нибудь оказаться полезным. А насчет того, что тебя могут попытаться снова похитить… Знаешь, я планирую убить Брутусов. Может быть не весь род, но всю верхушку — тех, кто причастен к нападению на тебя. Может быть, кто-то еще захочет на тебя напасть когда-нибудь, мы в таком мире живем, но эти больше не успеют, это я тебе обещаю.
Акулине замерла ненадолго, будто прислушиваясь к себе.
— Знаешь, я, наверное, не должна так говорить, но после твоих слов мне прямо-таки стало легче. Как представлю, что их больше не будет, страх отступает. — Серьезно подытожила девушка, и принялась отпихивать меня к краю кровати. — И знаешь, я, наверное, сегодня останусь у тебя. Пока ты их еще не всех убил. С тобой мне будет не так страшно. Только не вздумай ко мне приставать, это слишком вульгарно — заниматься прелюбодеянием с собственной сестрой.
— Пф, делать мне нечего, — хмыкнул я. — Предпочитаю девушек постарше.
— Любопытно было бы посмотреть на твою избранницу, — уже сонно протянула сестра. Как только она прижалась к моей спине, напряжение отпустило, и она расслабилась.
Я задумался, как мне быть. Дядя недвусмысленно дал понять, что в ближайшие несколько дней планирует держать нас с Акулине взаперти, несмотря на любые доводы. Между тем, у меня на послезавтра запланирована встреча с нелюдью из квартала Тестаччо, и пропускать ее мне совсем не хочется. Поразмыслив так и эдак, я пришел к выводу, что «легально» выйти за пределы поместья у меня не получится, а значит, остается только сбежать. Думаю, с помощью Керы у меня получится, вот только как бы потом не пришлось выслушивать нотации. Ладно. Переживу как-нибудь, менять свои планы в угоду дяде я точно не собираюсь.
Глава 17 * * *
Атмосфера в храме тяжелая и гнетущая. Иерарх Прим с отвращением рассматривает ежащихся под его взглядом служителей. По лицу иерарха струится розовый пот, сияющая прежде чистотой одежда покрылась неаккуратными влажными пятнами. На лице видны глубокие царапины — он нанес их себе сам, ногтями. Пытался заглушить душевную боль телесной. Божество в последнее время редко бывает довольным, а недовольство божества пережить очень сложно.