— Ладно. Хорошо, что все обошлось. — Подытожил предыдущее обсуждение доминус Флавий. — Не понимаю, почему ты такой мрачный. Повезло, что Диего с доминой Улиссой были рядом.

— Вот он-то меня и беспокоит, — ответил глава семьи. — Мальчик только что прикончил кучу народа, и переживает только о том, что об этом могут узнать.

— А о чем он должен переживать? — удивился начальник охраны.

— О чем? О том, что убил людей! Живых людей, понимаешь⁈ Мне плевать на этих тварей, и слава богам, что они перестанут топтать землю, но это не нормально, когда двадцатилетний парень, ребенок почти что, так спокоен после стольких смертей. Я за него боюсь, понимаешь? И ведь специально ему мирные занятия придумывал, развлечения, чтобы не возвращался мыслями к этому всему. А у него то дуэль, то вот такое. Будто проклятие какое-то.

Доминус Флавий тихо рассмеялся.

— Все время забываю, что ты не воевал. — Пояснил он свой смех. — Пока ты не поймешь и не примешь, что этот парень — давно не мальчишка, будешь себя жрать. Ты хоть на подругу его посмотри. А ему с ней хорошо и комфортно. Он в ней родственную душу чует. И зря ты надеешься его причесать и обратно в детские пеленки запихать. Не будет такого — только поссоришься с ним, так и знай.

— Не хочу я его никуда пихать. Я хочу парню нормальную, мирную жизнь. Чтобы семья была, дети. Чтобы занятие себе нашел по душе. Что тут такого?

— А то, что парень кипит от ненависти ты не замечаешь? Смотри, взорвется. Ты, к слову, на себя-то посмотри. Как у тебя жизнь, мирная? И дочку у тебя не пытались только что похитить и дара лишить, и на тебя никогда не покушались. Мы все под дамокловым мечом ходим, причем что до чистых, что теперь. И что, ты думаешь по-другому когда-нибудь будет? По мне так пусть парень будет к войне готов. К слову я не думаю, что она ему сейчас нужна, мирная жизнь. Надеюсь, когда-нибудь захочется, но пока ему даром твои пасторальные картинки не сдались.

Кера в течение всего разговора смеялась как сумасшедшая. Ее донельзя веселила судьба, которую доминус Маркус прочил племяннику. «Да уж», — думала богиня. — «Смертным почему-то кажется, что счастье и смертная скука — это одно и то же. Причем сколько раз от такого счастья они мерли или становились ярыми поклонниками Бахуса, а все никак не передумают»

Впрочем, попытки доминуса Флавия объяснить характер Диего ее тоже смешили. «Войны ему хочется. Как бы не так! Неужели они не видят — мой патрон мечтает о смерти. Смерти для всех своих врагов, да и для себя тоже — но только после того, как увидит их трупы».