— Ничего она не влюбилась, — кисло улыбнулся я. — Просто мы были знакомы. Там, в Ишпане. И я боюсь, что она меня узнала.
— Братик, ты идиот! — после короткого молчания подытожила Акулине. — Конечно она тебя узнала! Ты что, думаешь физиономию изменил, и все, человек-невидимка? Если вы хотя бы немного с ней общались, она узнает тебя по манере разговора, по движениям, да мало ли как еще! Эта маскировка работает только против тех, кто видел твой портрет! Тебе же все говорили, что ты не должен встречаться с теми, кто тебя знает! Ну ка немедленно рассказывай мне, как вы познакомились. И как расстались. И почему ты не говорил раньше?
Рассказ занял неожиданно много времени. Я сам не заметил, как увлекся описанием своего знакомства с Петрой, и кажется этим еще сильнее утвердил сестру в подозрениях насчет романтических чувств к ее подруге.
— Точно, влюбился, — вынесла вердикт кузина. — И она, похоже, тоже. И это хорошо — есть шанс, что она не захочет тебя выдавать. Вот только что с вашей любовью делать? Она ведь все-таки из патрициев, а мы простые эквиты. Это, знаешь ли, такая разница!
— Забудь, — отрезал я. — Влюбился или нет — совершенно не важно. Мне в любом случае семейное счастье не светит. И она не могла меня узнать, потому что видела, как я умер. И давай больше не будем об этом, прошу.
Акулине со мной, конечно, не согласилась, и была твердо намерена продолжить разговор, но я наотрез отказался. У меня и так после встречи с Петрой настроение было пакостное, портить его пустопорожними разговорами еще сильнее я не собирался. Никак не получалось выкинуть из головы образ девушки. Тогда, после расстрела, я был уверен, что нам больше не доведется встретиться. Вычеркнул Петру из памяти, заставил себя не думать, не вспоминать. И вот эта неожиданная встреча. В цирке мне было не до того, и потом, в кафе, слишком боялся, что она меня узнает, а теперь вдруг накрыло тоской. Дерзкая, вздорная — за то недолгое время, что мы путешествовали вместе я успел неплохо ее узнать. Дурным характером Петра маскирует независимость, смелость и некоторую наивность. Как она бросилась меня защищать тогда, в тюрьме… никаких чистых не побоялась. Теперь она, значит, выходит замуж. Ну что ж, надеюсь, брак будет удачным. А мне нужно все-таки отбросить воспоминания и хоть немного выспаться — ночью предстоит нанести визит в район Тестаччо. Не терпится получить плату за убийство. Не ту часть, что деньгами, а нематериальную. Урок от Конрута и записи обладателей манна, похожего на мой.
Следующая декада прошла под знаком непрерывного обучения. Я, наверное, в этой жизни еще не учился так ожесточенно и старательно. По ночам заучивал наизусть дневники и бумаги, переданные мне убийцей, а днями выполнял уже его задания. Конрут подошел к обучению со всей ответственностью, надо отдать ему должное. Я почему-то ждал, что мне будут показывать, как можно убить человека сотней способов, и жестоко ошибся. Занятия скорее напоминали уроки актерского мастерства. Убийца учил меня оставаться незаметным в любом месте и в любой компании, и надо признать, в дальнейшем эти знания действительно оказались для меня бесценны. Он учил одеваться, ходить, разговаривать с людьми. Однажды он показал мне класс — несколько часов просидел на площади, изображая нищего и просил милостыню. При этом мимо не раз проходили жандармы и чистые — и на него не обращали внимания! Люди подавали ему деньги, но стоило появиться синемундирникам, и бродяга превращался в просто усталого рабочего, присевшего на паперть. При этом он и не переодевался даже. Менялась осанка, взгляд, и вот — это уже совсем другой человек. Я был действительно впечатлен. Удивительное мастерство, и мне до него еще очень далеко, но я старался изо всех сил, и понемногу даже начало что-то получаться. Я, правда, был у него не единственным учеником. У Ремуса как раз начались каникулы, и мальчишка с удовольствием «обалдевал» новыми знаниями, которые считал значительно более полезными, чем те, что дают в школе.