На втором этаже уже слышна возня, кто-то выглядывает из комнат. Растерянные детские лица, встревоженные женщины. Не интересно — с этими разберутся помощницы. Мне нужен кабинет и покои главы семьи, на третьем этаже, так что я скачу дальше вверх, перепрыгивая ступени. Здесь разберутся без меня.

Лестница заканчивается на третьем этаже, упираясь в богато украшенную дверь. Внутренности замка рассыпаются без особых сложностей, я распахиваю дверь, по какому-то наитию отскакивая в ту же сторону. Навстречу из темноты три выстрела, один за другим. Вовремя я вспомнил об осторожности. Дальше у стрелка случается осечка и я влетаю внутрь. Здесь свет никто не зажигал, так что первое мгновение я ничего не вижу, а потом становится поздно — я вдруг понимаю, что не могу шевелиться.

В комнате зажигается новомодный электрический свет, ко мне подходит пожилой уже мужчина в теплой фиолетовой пижаме, с дымящимся револьвером в правой руке. Модест Брутус, глава семьи. У него за спиной супруга и мой хороший знакомый, Валериан Брутус. Тоже с револьвером, который направлен точно мне в лицо. Ну отлично. А я и пошевелиться не могу, внезапно.

— Так-так, кто это почтил нас визитом? — в голосе доминуса Модеста только любопытство и ни капли страха. Самообладание, достойное уважения. У него тут нападение с неизвестным количеством нападающих и жертв среди домочадцев, а он изображает веселье.

Мужчина подходит ко мне и сдергивает платок с лица, после чего с некоторым удивлением рассматривает незнакомую физиономию.

— Признаться, я ожидал увидеть совсем другое лицо, — констатировал Модест через несколько секунд. — Или ты наемник?

— Это Диего Ортес, папа, — подал голос Валериан. Он-то у меня узнал.

— Вот как! Понятно, понятно. Я-то все гадал, зачем Ортесам понадобился непонятный приблудыш. А ты, получается, не так прост, да, Диего? Отвечай, какими способностями обладаешь?

— Я проклинатель, — надо же. Сопротивляться действительно невозможно. Об этом манне Валериана Брутуса известно всему Риму. Ему невозможно солгать. И даже просто промолчать. Если начальник особого отдела жандармерии спрашивает, ему отвечает любой, хочет он того или нет. А вот о том, что он может еще превращать людей в статуи, как какая-нибудь Горгона, я не слышал.

— Ох, какая неожиданная, но приятная новость! — А ведь не совсем приятная. Глаза заполошно метнулись из стороны в сторону, рука дернулась к груди и тут же опустилась. Боится. Все равно боится. Правда, эмоции быстро взял под контроль и успокоился. — Ты ведь, получается, нам уже много крови попортил? Ох, думаю мои партнеры в белых одеждах будут очень, очень рады встрече! А мне не помешает такой замечательный манн. Второй тоже хорош, ты, Диего, свидетель, но проклятия… о, я стану по-настоящему силен. Или лучше осчастливить тебя, сынок?