Название фермы, кривовато, но старательно намалеванное на табличке у въезда, ничего не сказало ни мне, ни, что обидно, мормоликам. Даже Кере под землей отказало ее чувство направления, поэтому в какой стороне Рим мы не знали. Деревенька на двадцать домов прижалась одной стороной к высокому холму, вокруг точно такие же холмы и низинки, никаких признаков близкого города кроме того, что полотно проселка вымощено камнем не видно. Дорогу выбрали наугад, больше стремясь уйти подальше от места преступления, чем в самом деле добраться домой. Вряд ли хозяева дома обнаружив разбежавшихся свиней свяжут это с появлением в деревне чужаков, но вот запашок от нас может и навести их на какие-то мысли, поэтому решили не рисковать. До конца ночи успели набрести еще на одну деревню, в которой Кера стащила висевшую на веревках одежду на всю нашу компанию. Верный принципам, вколоченным в меня Рубио, я оставил на видном месте серебрушку, завалявшуюся в карманах. Думаю, хозяева окажутся довольны обменом: все эти тряпки не стоят и половины заплаченного. То, что одежда с чужого плеча заметно, но все равно так лучше, чем в той еще и провонявшей рванине, которая была на нас до этого. Теперь хоть пахнем, надеюсь, меньше.

До рассвета еще успели уйти на несколько миль от фермы, а к полудню уже добрались до деревни, причем довольно крупной, аж с настоящим трактиром. Это оказалось более чем кстати. Там же, в трактире, выяснили в какой стороне Рим (шли, как выяснилось, правильно) и за небольшую плату договорились подсесть к как раз собирающемуся в город фермеру. Лучше бы на дилижанс — он как раз проходил мимо, но я даже пытаться не стал. В таком виде нас даже с переплатой не пустят к приличной публике.

Фермер оказался на диво словоохотлив, и все любопытствовал, кто мы такие, да откуда и куда едем. Грубить мужчине не хотелось, так что я долго и мучительно уклонялся от ответов, пока не мужчина не начал поглядывать на нашу компанию откровенно опасливо и подозрительно. Придумать правдоподобную историю нашего путешествия у меня так и не вышло. Я был уверен, что как только мы расстанемся, попутчик тут же побежит или в жандармерию или к чистым, чтобы сообщить о подозрительных личностях, но тут вмешалась Акко. Мормолика воспользовалась своей способностью, и фермер сразу стал молчалив, спокоен и благостен.

— Тьфу! — возмутился я, — Ты это раньше не могла сделать?

— Мне было интересно, как ты станешь выкручиваться, — улыбнулась мормолика. — И хочу сказать, что врать ты не умеешь.

— Ничего, как-нибудь переживу без этого умения. — Пробурчал я. Было обидно — я ведь действительно старался запудрить мужчине мозги, но сам чувствовал, что выгляжу крайне неубедительно.