Брат как будто чувствовал мои сомнения, не раз и не два требовал подтвердить, что явлюсь представляться дяде сразу же как только окажусь в Риме.
— Я понимаю и разделяю твою ненависть, брат. — Доменико смотрел мне в глаза. — Но и ты пойми. Если ты рванешь убивать иерархов… Даже если ты сможешь убить одного, двух, да хоть всех — ничего не изменится. На их место просто придут другие. А у тебя только одна жизнь. Не отдай ее чистому без смысла и толку. Ради меня, ради семьи. И запомни: наша семья имеет вес. Деньги и власть — это актив, который можно использовать в борьбе. Это оружие, которое поможет добиться большего. У тебя есть время. Осмотрись. Подумай. Я уже давно не в Риме и не знаю всех нюансов, не могу ничего посоветовать, но у тебя будет возможность присмотреться к играм аристократов. Вот и займись этим. Пообещай мне, что ты не будешь пороть горячку и не «потеряешься» по дороге.
Похоже, парень даже подумывал о том, чтобы бросить все, и лично проконтролировать мое путешествие, но все же не стал действовать вопреки здравому смыслу, положился на мою честность. Подвести единственного близкого человека было невозможно, так что я неизменно отбрасывал трусливые порывы.
Путешествие через половину страны для бывшего неблагонадежного и разыскиваемого преступника оказалось удивительно приятным и простым. Деньги творят чудеса. Деньги, а еще наличие вполне настоящего паспорта, выданного, правда, на имя одного из людей Доменико, немного похожего на меня по описанию. В этой жизни мне еще не доводилось путешествовать с таким комфортом. Вагоны первого класса, гостиницы для благородной публики, тихие, уютные рестораны… Появись я даже поблизости от подобного заведения в прежнем образе неблагонадежного, меня бы, пожалуй, прогнала охрана. Костюм из тонкорунной шерсти, трость с посеребрённым набалдашником и щегольская шляпа разительно меняют отношение окружающих к обладателю этих предметов гардероба. Все было бы просто идеально, если бы не периодические приступы ярости, которые накатывали на меня, порой, в совершенно неожиданных ситуациях. Особенно часто — при большом скоплении народа. Я не рассказывал о своих проблемах спутникам. Это явно что-то психическое, помочь они не смогут, остается только терпеть и надеяться, что со временем все пройдет.
Мы не торопились, и вовсе не потому, что я оттягивал встречу с родственниками. Нужно было хоть немного привести себя в порядок. В то же время оставаться надолго на одном месте не хотелось — я подспудно боялся привлечь внимание властей. Раны заживали из рук вон плохо, несколько раз начиналось воспаление, отчего дважды приходилось останавливаться и отлеживаться в какой-нибудь гостинице, дожидаясь, пока организм придет в порядок. Докторов не беспокоили. Очень уж характерные повреждения, мало ли, придет кому-нибудь в голову поинтересоваться, откуда у меня такой набор пулевых ранений. Приходилось пользоваться своими скудными знаниями в области врачевания, в основном налегая на карболку, которой я пропах, казалось, навсегда. Шрамы под одеждой невидны, а тот, что на голове скрыт волосами — с помощью Керы лоскут кожи удалось пришить на место, и теперь под волосами почти ничего незаметно, только краешек в пару сантиметров длиной на лбу. Ничего, это не страшно.