Проход открылся метрах в полусотни от происходящего на земле. И сразу до меня дошло, что красивые киношные штампы про героическое появление спасителя в последний момент можно оставить для любителей слезливых драм и острых ощущений. Я острые ощущения и драмы не любил. Потому не оценил, когда почти вся стая обернулась на меня, видимо, почуяв возмущение Силы от открытия Пути, и почти что синхронно, явно подчиняясь своему вожаку, обрушила на меня свой лай, закрыться от которого удалось лишь своевременно воздвигнутой «Твердыней».

А в щит-то знатно прилетело… Даже за ним меня накрыло. Видимо, не всё воздействие он гасит, отражает или рассеивает. В глазах начало нехорошо темнеть, в ушах появился неприятный звон, а внутренние органы неприятно зарезонировали, будто попали в какой-то частотный диапазон, близкий к инфразвуку. Почти три десятка айнов, облаявших меня чистой, не облечённой в конструкты заклятий Силой, оказались ни хрена не плюшевыми игрушками. Секунд через несколько меня начало выкручивать наизнанку от боли, будто пропустило через шнекоротор.

Вожак стаи, найденный ещё при доразведке с воздуха, был вычленен ещё до того, как мрачная пелена закрыла мне взор. Сидящая на жопе тварь, до отвратительной блевотины пытавшаяся мимикрировать под образцово-показательную служебную собаку кинологической службы, награждённую особым знаком отличия за дисциплинированность, смотрела на меня метров семидесяти, не думая двигаться. За что, собственно, и расплатилась тут же. Посчитав, что одной пули 7,62 для неё может оказаться недостаточно, отправил в габарит её силуэта сразу три последовательно, не думая над тем, куда они попадут.

И — о, чудо (то есть, нет) — буквально сразу после этого исчезла пелена морока перед глазами и боль в теле. Ещё оставался звон в ушах, но он мне даже на руку: я за ним не слышал того гвалта и пробирающих до костей разрывов, которыми меня облаивала стая.

За выводом из поля зрения цели вследствие её поражения прицел автоматически и закономерно сместился на другие: раз вожак стаи выведен из строя или ликвидирован, то можно невозбранно накидывать люлей шавкам поменьше.

Этим уже незачем расщедриваться на три выстрела. Ближайшую ко мне тварь, до невозможности похожую на лысую собаку-сфинкса, вполне утихомирила одна-единственная пуля, попавшая в район грудной клетки. Так и понеслось: одна цель — одна пуля, если не допущено промаха или отрыва.

За методичным искоренением стаи, переключившей на меня своё внимание, я не услышал, как прореху в пространстве пересекла тяжёлая самоходка. И без того не рычащая оглушительным дрыгателем, как её земные собратья, она ещё и застала меня едва слышащим. О том, что техника и подмога подоспели, я понял только, когда машина появилась в поле моего зрения буквально из-за спины, разминувшись со мной в считанных сантиметрах.