В другом углу стояла кадка, доверху налитая водой.
Несвойственно для войскового места размещения личного состава, имелся резной деревянный шкаф. На стенах в изобилии полки с утварью, посудой, и кое-какими книгами. Это гражданское обиталище, а не расположение военнослужащего.
Но высота мебели? Тут детский сад, что ли?
— Прошу, дамы, проходите далее, — ненавязчиво намекнул Ротмистров, явно предчувствуя наши реакции от увиденного далее.
И самолично приоткрыл следующую дверь в дальнейшие помещения, на этот раз войдя уже первым.
За дверью и обнаружились источники механических шумов. В том числе стало понятно, что их производило.
Мастерскую я оценил с порога, и при том на самый высший балл. Не в плане чистоты, вылизанных поверхностей или отсутствия технической грязи. Как раз наоборот. В моём понимании, если у мастеровых хватает времени на уборку, то они недостаточно нагружены работой. В одном углу лежали, спрессованные в брикеты, стружка и опилки от древесины. В другом — по принципу тетриса сложены металлические детали самых разнообразных габаритов и форм. В третьем горела ядерным пламенем печь, рядом с которой, как дурной, молотил отбойный молот кузнеца.
Вдоль стен — куча верстаков с тисками, зажимами. Под верстаками — куча полок с неимоверным множеством ручного инструмента. На некоторых столах виднелись приводные устройства, явно преобразующие некое воздействие во вращательное. Пресловутые «наждаки» и сверлильные станки тому пример. Только проводов от них нигде не видно. Спрятаны в столы?
И мрак, царивший в помещении, заставлял существенно напрячь глаза, чтоб видеть хоть что-нибудь. Рука автоматически потянулась за фонарём.
Но быстро себя одёрнул. Если мастер, трудящийся в помещении, избрал для себя этот уровень освещения, значит, ему он нужен. Не в моих привычках мешать творцу вытворять в его вотчине.
При беглом обзоре мастерской нашёлся и сам «мастер».
На фоне пылающего горнила печи обнаружился человеческий силуэт, застывший в рабочей стойке перед кузнечным молотом. Силуэт держал в клещах двумя руками некую заготовку, по которой с остервенением колошматил ударный станок. Молот однозначно приводился в движение неким сторонним воздействием и являлся автоматическим, чем существенно упрощал работу с металлом.
Но, если соотнести габариты силуэта с той же высотой потолков…
Глава 16 Чудь белоглазая
— Еня! — громко произнёс полковник Ротмистров, перебивая размеренный гул печи и громкие удары молота.
Силуэт резко обернулся на голос, машинально убирая заготовку из-под продолжающего наносить удары станка.