Я закончил, но в храме повисла неловкая пауза. Сам-то выговорился, но что делать дальше — не знал. Не мне давать команду на дальнейшие мероприятия.
Судя по всему, не знал никто. Не каждый день такие исповеди и проповеди случаются.
Затянувшееся молчание прервала Смазнова.
Окси вздохнула.
— Пойду, что ли, вытащу обморока на свежий воздух. В сознание приведу, что ли…
Перешагнув через тело «обморока», схватила его двумя руками за шкирку и волоком потащила к выходу, следуя по проходу из самостоятельно расступившихся людей. Ей, что называется, «не мешали».
— Что ж, — произнёс Саныч. — Коль раз уж с бесчинством покончено, вернёмся к делу… так, Отче?
— Воистину, государь, — проронил Святейший Патриарх. — Полагаю, даже, невзирая на произошедшее, люд ещё нескоро изменит своего отношения, потому вопросов о преемниках задавать не стану. Желающих не найдётся. Крестным отцом для новообращённой выступлю сам.
Глава 12 Крестины
— … елице во Христа креститеся, во Христа облекоктися…!
— … аллилуйя…!
Перекрёстное распевное песнопение в исполнении двух клиросов хора первоуральского храма прекрасно. Безо всяких динамиков, микрофонов и усилителей, чисто на одной акустике и управлении регентом.
Во внутреннем объёме храма стало гораздо звучней. Таинство крещения — это не утренняя литургия и всеобщий молебен. Это буквально церемония для узкого круга лиц. Потому и людей осталось минимум. Остался Саныч, сопровождавшие его Морозов с Бериславским со своими жёнами и дочками, остался сам Берислав и Чердынцев. Ну, и, разумеется, мой отряд под негласным надзором Протопопова. Полковник, хоть и сдал мне на руки Ханну, но, по факту, всё ещё приглядывал за ней. Так сказать, во избежание.
Ханна, к слову, тоже причастилась к таинству. Пусть и заявила однажды, что, дескать, ей до веры дела нет, но, по ходу, прониклась. Уж не знаю, чем. Убранством ли храма, красотой службы и распевами певчих, или же моей «пламенной речью», но наравне со всеми стояла, удерживая в руке затепленную свечку, и с потупленным в пол взором думая о чём-то о своём.
Патриарх исполнял чин крещения, для чего на центр храма, перед алтарём, водрузили переносную купель, а мы все прочие на правах свидетелей собрались чуть поодаль, ближе ко входной группе.
Тихо, удивительно тихо для своих габаритов, полковник Протопопов обошёл нас, стоящих позади, и едва слышно произнёс.
— Ты даже представить не можешь себе, наёмник, как я благодарен тебе за Лану. Надеялся, что ты вступишься за свою подчинённую, но не смел надеяться на столь внушающее выступление. Уже думал вмешаться самолично.