Глава 24 Если не изменится ветер
7 мая
В который раз взлетая в небо чужого для меня мира, я ожидал увидеть абсолютно всё, что угодно. О какой предсказуемости вообще может идти речь, если даже спутников вокруг этой планеты вращается не один, а два?
Дремучий бореальский лес? Да, этого добра навалом. Непроходимая тайга от горизонта до горизонта? Да, это мы видим. Редкие скалы, пиками вздымающиеся ввысь среди реликтовых деревьев? Да, не без этого.
Но даже это не идёт ни в какое сравнение с тем, что увидела камера моего беспилотника буквально через первые полчаса после запуска на утро второго дня пути.
Сидя в открытой двери тяжёлой самоходки с натянутыми на глаза очками дополненной реальности, руками держал пульт, с которого вёл «птичку» в небе. Камера дрона исправно передавала на очки картинку с видимого и, при необходимости, теплового диапазона. До поры, до времени, всё шло своим чередом: ничто, как говорится, не предвещало беды.
Рядом с самоходкой, сидя на земле, прислонившись спиной к колесу техники, на коленях держала ноутбук действительный тайный советник Бериславская. Разноглазка смотрела на экран компьютера, куда дублировалась картинка с БПЛА. И происходящее на ней мы увидели с ней одновременно.
— Небезынтересное, — констатировала она. — Нечто подобное мы ожидали лицезреть. Удивлена, что наткнулись только сейчас, почти полтысячи вёрст спустя.
— Но оно случилось сейчас, — отозвался я. — От нас это не зависит.
Поняли мы друг друга без слов. Что, в общем-то, неудивительно, когда смотришь на одно и то же.
Пока под брюхом «птички» проплывали безбрежные волны реликтовой тайги, всё было относительно спокойно. Даже тепловая камера не подкидывала никаких аномалий, наподобие чужеродных сигнатур или таящихся под сенью деревьев живых существ.
Но когда тайга закончилась также внезапно, как и началась…
Река. Крупная. Очень. Метров пятьсот в поперечнике точно будет. Она будто рассекла весь материк на две семядоли. В этом месте я не рассчитывал увидеть её: в моём мире настолько крупные водные артерии располагаются в других местах. Но её берег с нашей стороны полностью покрыт деревьями, заставшими если не сотворение мира, то, по меньшей мере, зарождение местной Руси. А вот противоположный — сплошь и рядом степь. Настолько, что до самого горизонта не видно ни одного более или менее рослого деревца. Кустарники — да, этого полно. Тут и там виднелись вкрапления ветвистых совокупностей веток и листьев, торчащих из одного места. Но не более того. Лес внезапно кончился.
Но даже не это заставило нас обратить на себя наше внимание. На противоположном берегу реки виднелся разросшийся на несколько километров натуральный город. Самый, что ни на есть, сложенный из каменных блоков, с домами по два, по три этажа, с широкими улицами, где без проблем разъехалась бы пара танковых колонн, город.