— Осматривать будем? — спросила разноглазка. — Хотя, судя по зарядам твоей птицы…

Электронный вольтметр показывал приблизительно половину заряда аккумуляторных батарей. Садиться сейчас ради доразведки города я не видел смысла. Будь он живым — да, надо понимать, кого оставляешь за своей спиной. Но город мёртв по всем показателям. И, что самое небезынтересное, мёртв он мог быть не только по военным причинам.

— Не стоит, — отозвался я. — Если его оставили не без причины — остаётся только посочувствовать его жителям. Но он мог вымереть после какого-нибудь морового поветрия. Многие возбудители смертельно опасных заболеваний способны обитать вне тел своих носителей довольно долгое время. Не горю желанием подхватить какую-нибудь заразу. Костюмы нас защитят, но лишь до тех пор, покуда на нас система защиты дыхания. После выхода из зоны заражения одежду необходимо дезактивировать, чтоб убить на ней заразу. А для этого у нас нет ровным счётом ничего. Я предпочёл бы держаться от брошенных поселений подальше.

Послышалось едва слышное бормотание Морозовой: светлейшая княжна изволила сокрушаться о болезной потере столь перспективного гридня:

— Ох, етить… Ох, я, дура-то нерасторопная… Такого сведущего дружинника упустила… Он ещё и в моровых поветриях сведущ!

Остро зачесался язык ляпнуть что-нибудь в стиле «Хорош напраслину наводить, я ещё ни одного не развязал!», но тут же прикусил себе язык. Так-то, сброс боеприпасов с «птички», снаряжённых боевыми отравляющими веществами или штаммами боевых вирусов, тоже считаются за почин мора.

Что стало намного проще — так это искать живых существ. Тепловизор на подвесе «птички» видел на многие километры вокруг. Дальность обнаружения человека как цели — до двух из них, дальность же распознавания — около полутора. Всё, что меньше человека, нас интересовало постольку, поскольку, но и эти сигнатуры попадались нам. Но не люди.

Зато, легче стало бороться с ветровыми сносами. Сложилось такое ощущение, будто бы за рекой воздух стал спокойнее, и не настолько разгонялись ветра.

Но, полёт полётом, а меня всё никак не оставляло чувство нездорового числа Пифагора. Слишком уж городок был похож на рисунок, произведённый моей вислоухой соратницей…

— Лана, — в один момент времени я не выдержал и обратился к хвостатой. — Будь добра, скажи, если сможешь… Сколь многими знаниями ты можешь поделиться из своих видений, если они касаются городов, пусть и оставленных?

— Многим, мастер, — с готовностью отозвалась та. — Что за думы тебя тревожат?

— Описать жителей городов сможешь? Дай угадаю. Чудь белоглазая.