Гарнизон снабжался с запасом автономии и учётом его удалённости, потому некий излишек провианта на складах имелся. Полковник Ротмистров нашёл дозволительным включить нас в общий расход и накормить вместе со всеми.

Как и в войсковых частях моего мира, в этом приём пищи солдат и офицеров оказался также разделён. Столовые находились рядом, но в одной, больше похожей на очень длинный ангар с минимумом интерьера, на сбитых столах и длинных скамьях трапезничали младшие чины и их непосредственные командиры. Старшие же чины, типа всяких майоров, полковников и капитанов, принимали пищу в офицерской столовой. Та тоже не отличалась фильдеперсовой вычурностью, но отделана была чуть красивее.

А вот уже после утреннего приёма пищи началось…

Назвать случившееся после завтрака театральной показухой не поворачивается язык по определению. Но, объективно, неким писаным ритуалом всё равно отдавало.

Для утреннего развода личный состав гарнизона выстроился на плацу поротно*.

* Поротно — т.е., общее построение большого числа военнослужащих, сгруппированных в менее многочисленные ряды из расчёта по одной роте с интервалом между ротами, визуально для командира отделяющего подразделения друг от друга. Рота — подразделение, численность до 100–150 человек, прим.

Гарнизон небольшой. На построении присутствовал всего лишь на всего полк: до тысячи человек суммарно, да и тех, наверное, едва наберётся.

Во главе каждой роты стоял ротный офицер. На каждом из служащих — лёгкая шинель и фуражка. Всё же, климат в предгорьях Урала этого мира довольно… Специфический. Не скажу «мерзопакостный», но специфический.

На деревянном помосте неожиданно пусто. Рукотворное возвышение, откуда командир, обычно, руководить разводом личного состава, ни единой живой души. Зато с балюстрады, выстроенной на резных балясинах, свисают имперские штандарты с привычным двуглавым орлом в непривычном схематичном исполнении. Как бы, сразу намекает на предстоящее: ставлю разорванный ствол пистолета против безоткатного орудия, что в повседневной жизни такие торжества не проводятся.

Перед помостом собралось командование гарнизона. Уже знакомые нам полковник Ротмистров, майоры Ухтомский, Фрязин и Бухарский, и куда менее знакомые прочие высокие чины в количестве до дюжины человек. Вот и весь командирский корпус. Остальные офицеры выстроились возле своих подчинённых рот.

Выделялся один офицер из строя перед помостом, не сводивший взгляда со своих карманных часов. Он буквально высчитывал секунды до чего-то экстраординарного, что должно произойти вот-вот.