«Да».
Вот так вот. Короткое, сухое «да», не терпящее ни малейшей толики сомнений.
«Мой посох… Его светоч… В нём память всей моей сущности. Всю свою сознательную жизнь я не расставался с ним иначе, кроме как для по сущей необходимости. Он помнит всё, что помнил я. Любой иной на твоём месте возымел бы погибель поперёд познаний, но ты, мироходец, из иных. Тебе по плечу вынести то бремя, что несут сокрытые в нём знания. И тебе же по плечу их приумножить».
— Никаких ритуалов нету? — осведомился я, понимая, что на большее времени нет… — Мне необходимо лишь возобладать артефактом, или потребно что-то сотворить? Не силён я в передаче сведений таким путём. Уж прости.
«Тебе… всё откроют…».
Взгляд, острый и цепкий, всё ещё колкий, несмотря на предсмертное состояние старца, медленно, но верно начал тускнеть.
«Упокойте меня с миром, как подсчитаете достойным. Мой бренный прах уже не в силах противостоять гнёту времени. С последним вздохом дух мой обернётся в мой же посох».
Малая, сидя перед смертным одром старца, не скрывая роняла градины слёз. И безо всякой предыстории очевидно, что он для неё не последний человек в этом мире, и столь скорый его уход из жизни её вообще никак не радует.
Местное светило заходило за горизонт, унося вслед за своими лучами последние отблески искры, теплящейся в древнем теле. На старый скит, укрытый сенями деревьев, падала ночная прохлада, в которой остывало угасающее тепло тела старца. Последний его вздох пришёлся аккурат на последний всполох солнечного света, на прощанье полоснувший по опускающейся на округу тьме. Дух покинул бренную плоть, оставляя нас наедине с усопшим, а меня со своими мыслями.
До меня только сейчас начало доходить, в какой вселенской игре мы пешки.
Сколько событий, развивающихся независимо друг от друга, должны были произойти, чтобы мы оказались в этом месте и в этот час?
Сколько судеб людей, идущих своим чередом без оглядки на смежные, должны были переплестись?
Сколько взаимоисключающих ветвей и путей, по которым развиваются линии вероятностей, должны были схлопнуться, чтобы всё произошло строго, именно так, и никак иначе?
Я понимал, что до сих пор считал себя чуть ли не единоличным хозяином положения, хотя на деле как был, так и оставался песчинкой в маховике истории. И дальнейшие события лишь утвердили мою уверенность в этом постулате.
Глава 24 Велимудр
Умирая, старец не успел сказать многого.
Да и как «сказать»? За весь наш разговор он не произнёс губами ни слова. Все его мысли транслировались нам в подсознание напрямую, телепатически. Умирающий оказался тем ещё телепатом.