— Когда меня нашли эти ребята, — продолжил собеседник. — Дела у них шли очень «не очень». Виной всему противостояние айнам. Любая угроза извне делает популяцию сильнее за счёт роста над собой. Но когда противник заведомо превосходит числом на порядки… тут уж никаких ростов не хватит. Я, как мог, подсобил им. Где-то знаниями и наукой нашего с тобой мира, где-то логикой и здравым смыслом. Централизованное обучение детей, тактика для охотников, земледелие для землепашцев, логистика для собирателей, металлообработка для кузнецов, строительное дело для каменщиков, организация пропитания… где смог — помог. С демографией, правда, им пришлось самим справляться. Не знаю, почему, но пока что ещё ни одна из местных женщин от меня не родила. Может, я «бракованный», может, у местных что-то не так… хотя, дети от браков чуди с чудью рождаются с завидной регулярностью. Но это всё лирика. Я о другом хотел сказать.

«Бармаглот» остановился и посмотрел на меня.

— Их нельзя так просто оставлять, — произнёс он. — У поселения не хватает ресурсов и на поддержание жизнеобеспечения, и на войну с айнами. Их истребят. Скоро я уйду, и меня не станет. Некому будет наставить их на путь истинный. Они, конечно, и сами с усами, раз выжили тут без меня столько поколений, но у них только-только начала налаживаться к лучшему жизнь. Нападения айнов сократились на порядки, дети стали рождаться чаще, пища стала поступать в дома в небольшом, но изобилии. Я не хочу, чтоб после моего ухода их жизнь вернулась в прежнее русло. Они достойны жить и развиваться, а не влачить своё существование в борьбе за выживание.

Картина видна невооружённым глазом. Сначала Великий Архимаг Путей Берислав вознамерился передать мне своё звание. Потом директор Императорской Академии Вещий вслед за ним захотел всучить мне свою должностью. Теперь, вот, «Бармаглот», заделавшись царьком у чуди белоглазой, бьёт копытом, чтоб быстрее сбагрить на меня бразды правление низкорослым народцем.

На этом фоне меркнут такие «мелкие» просьбы, как прошение светлейшего князя Морозова взять под опеку светлейших княжон Ветрану и Милославу, или же намёки светлейшей княгини Бериславской жениться на светлейшей княжне Алине и/или Злате.

— Займи моё место, — попросил «Бармаглот». — Я не знаю, сколько мне осталось. Чувствую, что конец близок, но не до минуты. У местных есть своя девчонка-ведунья, вроде как какая-то потомственная колдунья в стотысячном поколении. Молодая, но дюже востребованная. Умеет видеть судьбу человека. Она подтверждает мои опасения. Вероятно, мой час настанет с первым снегом.