— Милостыню не подаем. — ответил тот, но, когда я положил перед ним медную монету, спокойно вытащил из полки круглый хлеб, тут же отрезал от него треть и протянул мне, заодно доставая пустую кружку и кивая на стоящую рядом бочку, закрытую крышкой. — Вода там.

Я уселся за свободный стол и накинулся на еду, заодно ненароком прислушиваясь к разговаривающим за соседним столом.

— … да чтоб его черти драли, этого Яцека! — тихо ругался коренастый мужчина с густой седой бородой. — Нализался до зеленых соплей и дрыхнет в канаве! А нам отчаливать через час! Кто на весло сядет? Ты, что ли, Богдан? У тебя и так спина не разгибается!

— Так, где ж я тебе гребца найду, хозяин? — отвечал ему высокий худой мужик. — Все наши либо в лесу, либо уже наняты. Нового народа не было с прошлой недели. А еще клятый дождь этот, все свободные каждую пядь земли просеивают, для этих практиков-свиней.

Как удачно складываются обстоятельства! Я даже есть перестал, не веря в собственное везение. Это был мой шанс, почти идеальный. Путь на север, подальше отсюда. Я вздохнул, и повернулся к разговаривающий.

— Доброго вечера вам, видит Теера, случайно подслушал часть вашего разговора, и понял, что вам нужен гребец? — сказал я как можно более спокойно и уверенно.

Бородач обернулся, смерив меня взглядом с головы до ног. В его глазах читалось откровенное недоверие и даже некая опаска, словно он нечто странное во мне увидел.

— А ты еще кто такой? Не местный же? Я тебя не помню.

— Корвин, — представился я, используя новое имя. Оно легко сорвалось с языка, будто я носил его всю жизнь. — Иду с юга. Корвин Андерс.

— Дождь как проскочил?

— По краю пронесло, четверо мне свидетели, думал там и останусь. — ответил я, вспоминая как это было страшно. — Так как насчет работы?

Хозяин баркаса почесал в затылке переглядываясь с собеседником, который вообще не обращал на меня внимания, уткнувшись в кружку и видимо был сильно пьян.

— А ты весло-то в руках держал? Баркас тяжелый, против течения идти, это тебе не девок за косы дергать.

— Держал, — твердо ответил я. — И не только весло. Работы не боюсь, руки крепкие. А будете кормить, так тем более.

— Нет, парень. Добрейшая Акна велит помогать людям, но сейчас я не готов рискнуть. Мне плевать откуда ты идешь и куда, но чует моя старая каменная задница, что следом за тобой идут неприятности. Так что ступай своей дорогой, а мы своей. Только пассажиром возьму, за двадцатку меди.

Это было очень неприятно, но на что я рассчитывал? На то что опять повезет и я как по маслу укачусь хрен пойми куда? У меня оставалась одна медная монета, но считать то, что находится в рюкзаке, за богатство я не собирался. Стоит мне туда залезть, как меня любой попытается прирезать. Там одних только камней на десяток золотых. А еще инструменты. Целая куча очень ценных вещей, которые трогать нельзя.