Я встал, подошел к столу, взял ложку. Каша была овсяная, густая, с куском сала сверху. Пахло божественно. Ивгар придвинулся следом, и мы молча принялись за еду. Я проглотил кашу, практически не жуя. В животе наконец-то перестало сосать от голода.

— Спасибо, — сказал я лекарю, когда доел. — И сколько стоит всё это удовольствие?

— Нам лучше руками, чем медью, — ответил седой и протянул мне флакон. — Аккуратно по капле в глаз.

Что я тут же и сделал, закапал глаза, чувствуя, как становится легче смотреть и проходит отёк.

— Платит, если что он — я указал пальцем на своего товарища и нанимателя и тот аж чаем поперхнулся. — И пусть одарит вас Теера, за вашу доброту.

— Да, нам не сложно, — отмахнулся тот. — Белобородый хороший человек, помогал нам не раз. Его люди здесь всегда в почете. Вот только вы, похоже, попали не в лучшее время.

— Это точно, — пробормотал Ивгар, допивая горячий отвар, который оказался чем-то вроде травяного чая. — Что там с деревней? Дружинники вернулись?

Лекарь помрачнел.

— Вернулись. Ночью. Часть, по крайней мере. Говорят, в Каменном Броде никого живых не осталось. Дома сожгли, людей вырезали. Нашли только трупы. Дикари ушли обратно в лес, когда дружина подошла. Убили человек десять из них, остальные смылись.

— Венату свидетель, — выдохнул Ивгар. — Значит, всех…

— Всех, — кивнул лекарь. — Стариков, женщин, детей, никого не пожалели и даже не забрали, твари дикие.

Повисла тяжелая тишина. Я уставился в пустую миску, чувствуя, как каша комом встала в горле. Люди. Обычные люди, которые просто жили своей жизнью. И их просто убили, причём непонятно за что.

— А что с… — начал было Ивгар, но осекся, когда дверь распахнулась, и на пороге появился тот самый старший стражник, что допрашивал нас вчера.

— Собирайтесь, — коротко бросил он. — Старшина хочет с вами поговорить. Сейчас.

Мы переглянулись с Ивгаром, поднялись. Хотя вроде всё рассказали, что еще, может быть, от нас надо.

— Оружие оставьте пока здесь. Заберете потом.

— Как скажешь, — пожал плечами Ивгар, хотя по его лицу было видно, что ему это не нравится.

Мы вышли на улицу. Поселение при свете дня выглядело больше, чем мне показалось ночью. Домов было минимум пара сотен, может, больше. Приличное такое место. Люди уже сновали по своим делам: кто-то тащил воду, кто-то рубил дрова, женщины развешивали белье. Обычное утро. Но все поглядывали на нас с любопытством и опаской.

Старшина жил в самом большом доме, почти в центре поселения. Двухэтажный сруб, с резными ставнями и крепким крыльцом. Стражник постучал, дождался разрешения и открыл дверь, пропуская нас внутри.