— Вы убили его! — вдруг выкрикнул кто-то из ветеранов. Я обернулся и увидел, что это был Йорн, носитель косичек на бороде, его лицо исказилось от ярости. — Вы использовали магию крови! Запрещённую магию! Вы не лучше, чем эти проклятые Старшие! Кэф ни за что не согласился бы на такое!

Ропот пробежал по толпе, часть согласно закивала, часть молча отвернулась, не желая участвовать в бунте. Я видел, как Бейрен напрягся, готовый вмешаться, но Стейни жестом его остановил.

— Да, — спокойно сказал лейтенант. — Я использовал магию крови. Запрещённую, проклятую, называйте это как хотите, но это был единственный способ уничтожить кристалл. Без неё ритуал бы не сработал, и мы бы все сдохли в том зале, а орда продолжила бы расти, пока не затопила весь мир.

— Но вы нарушили закон! — не унимался Йорн. — Магия крови запрещена Советом Степного Цветка, запрещена всеми вольными городами! За это казнят!

— Пусть казнят, — Стейни равнодушно пожал плечами. — Когда мы вернёмся, я сам подам рапорт о том, что сделал и пусть Совет решает. — его голос окреп, — Но сейчас, здесь и сейчас, я сделал то, что было нужно. Ритуал не сработал бы, если бы герои пошли на это не добровольно. Это было их решение и их выбор.

— Какой, к бездне, выбор? — Талир шагнул вперёд, и его голос дрожал от гнева. — Вы поставили их перед выбором, умереть самим или дать умереть всем остальным! Конечно, они были вынуждены пойти на смерть, чтобы не опозорить своих предков.

Лейтенант помолчал, глядя на него, а потом медленно кивнул, соглашаясь.

— Возможно, ты прав, и я манипулировал ими, но результат в том, что мы живы. Врата повреждены, может, даже уничтожены, а орда не выйдет на поверхность в ближайшее время. И это всё благодаря нашим павшим братьям! И я не горжусь тем, что пришлось сделать, но если бы у меня был выбор между жизнью троих и жизнями всех остальных, я бы сделал то же самое снова. Потому что это моя обязанность как командира, спасти как можно больше людей. Даже если для этого придётся пожертвовать немногими.

Повисла тишина, которую никто не смел нарушить, да никто не знал, что сказать. Я смотрел на лейтенанта и пытался понять, что чувствую. Злость? Да, было такое. Горе? Тоже в наличии. Но ещё было что-то другое, понимание, может быть, что выбора действительно не было. Чёртова дилемма вагонетки, жизнь одного или многих.

Или я просто безумно вымотался, и не мог ясно думать.

— Серг был великим героем, — вдруг шагнул вперёд Алекс, и его голос нарушил тишину. — он отдал жизнь за нас. За меня, за Корвина, за всех, кто здесь стоит, и я не позволю, чтобы его жертву забыли или обесценили. он достоин памяти и достоин того, чтобы его имя помнили. И имя Кэфа, как и имя Рэнета.