Ещё один голос поддержал его, потом ещё один. Медленно, один за другим, люди начинали соглашаться, пока не раздался практически слитный одобрительный гул. Пусть не все, но многие. Талир молча отвернулся, не согласный с большинством, но больше не возражал.

Стейни кивнул, благодарно глядя на Алекса.

— Спасибо. Мы похороним погибших, как положено. отдадим им последние почести, а потом вернёмся к Башне и доложим обо всём, что произошло. Пусть Совет решает, что делать дальше.

Он замолчал, оглядел всех собравшихся ещё раз.

— А сейчас идите, отдыхайте. Ночь мы проведем здесь, а завтра утром похороним погибших, позаботимся о доставке раненых и вернемся в Башню.

Разошлись мы молча, каждый погружённый в свои мысли. Я вернулся к тому месту, где оставил свою сумку, опустился на землю рядом с Алексом. он сидел, упёршись спиной в седло, глядя в никуда.

Но долго сидеть не удалось, ко мне подошёл сержант и как наименее пострадавшего отправил в дозор, выдав приличный топор, и даже замену для сломанного и утерянного арбалета, а когда я вернулся к нашей, сильно поредевшей группе, все уже давно спали вымотанные напрочь.

Утро выдалось серым и холодным. Я проснулся от того, что кто-то толкнул меня ногой в бок. открыл глаза и увидел Леви, который уже стоял на ногах, проверял ремни на своём снаряжении.

— Подъём, — бросил он. — Нужно собирать тела, пока проклятые не почуяли кровь и не пришли по наши души.

Я поднялся, суставы хрустели, спину ломило так, будто меня всю ночь били палками. Алекс рядом тоже поднимался, растирая сонное лицо. Мы молча взяли свои сумки, проверили оружие. Никто не хотел говорить о том, что предстояло сделать.

Стейни собрал нас у края лагеря. Лицо у него было такое, словно он всю ночь не спал. Хотя может, так и было.

— Бездна определенно нам благоволит, — начал он. — Ранена почти половина оставшегося отряда, но при этом передвигаться могут все. Мы посчитали, и лошадей из верхнего лагеря нам хватит для возвращения к башне. Выдвигаемся.

И он был прав, тяжелораненых и тех, кто не смог идти, мы просто не смогли вытащить из разрушающегося зала, выжили только те, кто смог быстро двигаться, и пусть это эгоистично, но нам пришлось бросить раненых товарищей там, под завалами. Пусть большой взрыв, который я устроил, будет им памятником.

В верхнем лагере нас никто не встречал, потому что было некому. Лошади стояли стреноженные, привязанные к камням, дёргали головами, нервничали, а неподалёку лежали тела. Серг, Ренер, Кэф, которых мы оставили. они лежали на спинах, руки раскинуты в стороны, на запястьях темнели глубокие порезы. Земля под ними почернела от крови.