— Почему? — задал я вопрос, содрогаясь и представляя, что было бы если бы я принял пилюлю, и как бы мне помог и помог бы вообще Камень Бурь. Твари! — Это порча?

— Не знаю, но отрицать не буду, — ответил Ольгерд, задумавшись и упаковывая в сумку всё обратно. — Нужно почитать кое-что, проверить, потом пойду к лейтенанту. Парень может через месяц сгореть изнутри. Или сердце не выдержит и остановится прямо посреди боя. Или просто сойдёт с ума от этой постоянной ярости и зарежет кого-нибудь из нас, приняв за очередную тварь. Не буду нагнетать.

— Нихера ты… Нагнал тут… да мы сейчас его свяжем, прямо тут. — воскликнул Дарн и многие его поддержали.

— Никого не трогать! Понятно? — медик поднял палец вверх и погрозил все, уходя. — Дайте мне пару дней, и я скажу, что это такое. Он не причинит вредя, своим. Я уверен.

Я же стоял в стороне и думал. Пазл складывался, и картинка получалась мерзкая. Кто-то знал о Валериусе. Знал о его планах. Знал обо мне и моём потенциале. И этот кто-то намеренно подсунул испорченную пилюлю. Не чтобы убить — нет, это бы вряд ли случилось, учитывая Камень Бурь, который бы наверняка вытащил меня даже с того света. Чтобы создать… что? Оружие? Монстра? Или уничтожить меня как практика на корню?

Попробуй заставь агрессивного парня заниматься рунами, да ему на боль и кровищу плевать. Это откровенная подстава для дяди. И остаётся вопрос, кто ее сделал. Эта проблема аукнулась спустя столько месяцев, когда я практически забыл про прошлую жизнь и научился жить в новой, вдалеке от всей этой чепухи с Валериусом и Вейранами.

Мне нужно было поговорить с ним. Не завтра, не через час — сейчас. Пока ещё оставался хоть какой-то шанс дотянуться до человека, которого я когда-то называл другом. Я нашел его на своей койке, мирно лежавшим и скрестившим руки на груди.

— Алекс, — позвал я тихо.

Он не обернулся.

— Чего тебе?

Я присел рядом, на свою кровать. Достаточно близко, чтобы говорить, достаточно далеко, чтобы не давить.

— То, что происходит с тобой… — начал я, подбирая слова. — Это не нормально.

Он хмыкнул.

— Не нормально? Корвин, мы живём в башне посреди мёртвой пустыни, окружённые миллионами нежити. Что тут вообще нормально?

— Ты знаешь, о чём я, — сказал я твёрже. — Ты видел, как ты действовал сегодня? Ты бросился в самую гущу, не думая. Тебя чуть не разорвали. Ты мог погибнуть.

Наконец он повернулся ко мне. Его губы растянулись в усмешке, но в его золотых глазах плясали тени, которые мне совсем не нравились.

— Погибнуть? — переспросил он, и в его голосе прозвучало что-то похожее на смех. — Я чувствую себя живым впервые за годы, Корвин. Ты видел, как я убил ту тварь? Одним ударом. Это сила, понимаешь? Настоящая, чёртова сила.