— Это не сила, — я покачал головой. — Это болезнь.

Усмешка исчезла с его лица.

— Что ты сказал?

— Та пилюля, — продолжил я, не отводя взгляда. — Которая сделала тебя практиком. Она была испорчена. Кто-то специально…

— Заткнись, — оборвал он меня резко.

— Алекс, послушай…

— Нет, ты послушай, — он вскочил на ноги, и я невольно отшатнулся. В его глазах полыхнул золотой огонь, яркий, как молния. — Испорчена? Она дала мне то, о чём ты только мечтаешь. Пока ты прячешься за своими рунами, рисуешь свои фонарики и играешь в мастера, я сражаюсь. На передовой. Я несу смерть этим тварям. Я защищаю эту чёртову башню. И это… — он запнулся, его голос дрогнул, но тут же стал твёрже, — это единственное, что сейчас имеет смысл.

Я медленно поднялся, стараясь сохранять спокойствие, хотя сердце колотилось как бешеное.

— Алекс, то, что ты чувствуешь, это не ты. Это пилюля. Она меняет тебя. Ты становишься зависимым от боя, от этой ярости. Ты видел, как на тебя смотрел Ольгерд? Он в…

— Мне плевать, как на меня смотрит этот знахарь, — оборвал меня Алекс. — И мне плевать, что ты там себе надумал. Я сделал свой выбор, ты — свой. Если тебе не нравится, как я воюю, как я живу, это твои проблемы, Корвин. Не мои. Ты просто мне завидуешь.

— Я пытаюсь помочь…

— Я не просил о помощи! — выкрикнул он, и его голос эхом отразился от башенных стен. Несколько парней обернулись, но Алекс, кажется, не замечал их. — Ты хочешь помочь? Тогда просто держись подальше. Так будет лучше. Для тебя.

Последние слова прозвучали почти как мольба, и от этого стало ещё больнее.

— Алекс…

— Оставь меня, — он упал на кровать, снова глядя на в стены и отворачиваясь от меня. — Просто… оставь. Мне самому надо подумать.

Я стоял ещё несколько секунд, глядя на его спину. Хотел сказать что-то ещё, дотянуться, вернуть друга, которого нашел в этом мире. Но слова застряли в горле, тяжёлые и бесполезные.

В конце концов, я развернулся и ушёл. Парни вокруг, слушая наш диалог, всё так же делали вид, что они занимаются своими делами. Серг молча точил свой нож, его лицо было сосредоточенным, он всегда так делал, когда что-то обдумывал. Дарн просто лежал, уставившись в потолок. Они были живы. Мы все были живы. И это должно было радовать, но вместо радости я чувствовал только какую-то выжженную опустошённость.

Кажется, я потерял Алекса. Может, не окончательно, может, ещё оставался шанс, но сейчас, глядя на то, как он превращается в того, кого я едва узнаю, этот шанс казался ничтожным. Может я просто не умею дружить? Неправильно себя вел? Хотя тут проще спросить, когда я вел себя правильно.