Я остановился, наблюдая. Его движения были резкими, почти судорожными, но в них чувствовалась сила. Много силы. Больше, чем должно быть у новобранца на первой неделе.

Алекс провёл комбинацию, два быстрых удара в корпус, потом хук в челюсть. Харк заблокировал, но отступил на шаг. В его глазах мелькнуло удивление.

— Он же как кабан, — пробормотал рядом Серг, вытирая кровь с разбитой брови. — Он прёт как зверь. Смотри как горят глаза.

Я посмотрел на Алекса внимательнее. В его глазах действительно иногда вспыхивал странный золотистый блеск. Что-то нечеловеческое.

Спарринг закончился, и Харк похлопал Алекса по плечу.

— Хорошо дерёшься, парень. Ещё пару недель — и сможешь закалку завершить.

Алекс кивнул, тяжело дыша. Когда он проходил мимо, я поймал его взгляд. На секунду мне показалось, что смотрю на чужого человека.

— А теперь копья! Чего встали, рты разинув? Я что ли буду убивать ваших врагов! Вперед!

Драться копьем, отрабатывать удары, поединки, всё это занимало практически половину светового дня, доводя наши уже привыкшие было тела к такому изнеможению, что кровати в казарме казались раем для избитых уставших тел.

Вторая неделя была хуже первой. Если это вообще возможно.

Дымные сессии усилились, теперь их проводили дважды в день, утром и вечером. Жилеты стали тяжелее, Леви лично корректировал накачку их этером, увеличивая давление. Спарринги участились.

Потери начались на двенадцатый день.

Геральд был парнем из второй группы капрала Торна. Высокий, худощавый, один из худших по результатам всего. Он старался, честно старался, но его тело просто не выдерживало нагрузку.

Это случилось прямо на тренировочном дворе, во время утренней пробежки. Геральд бежал впереди меня, и я видел, как он вдруг споткнулся, дёрнулся и рухнул на землю.

Из носа хлынула кровь. Изо рта тоже. Да она потекла даже из ушей и глаз! Он дёргался, хрипел, пытался что-то сказать.

Леви оказался рядом через секунду, рявкнул кому-то привести медика. Ольгерд прибежал почти мгновенно. Он опустился на колени рядом с Геральдом, начал что-то делать, проверять пульс, даже достал было зелье, но не стал заливать в рот. Я видел по его лицу, что всё это бесполезно, а тратить ценный ресурс на мертвеца никакого смысла нет.

Геральд умер через пять минут. Его глаза остались открытыми, уставившись в серое небо.

— Внутреннее кровоизлияние, — сказал Ольгерд, медленно поднимаясь. Его голос звучал устало. — Кости не выдержали давления, начали крошиться. Острые осколки повредили внутренние органы. Тут я бессилен.

Леви молча кивнул. Его лицо было непроницаемым, но я заметил, как дёрнулся уголок губы.