Мы опустились, прижимаясь к холодному камню. Я лежал, не смея пошевелиться, слушая собственное сердцебиение, которое грохотало в ушах как барабан.

Откуда-то спереди донёсся звук. Тихий, почти неразличимый. Скрежет костей по камню. Шарканье. Потом, скрип, словно кто-то сломал сухую ветку.

Гаррет медленно пополз вперёд, к краю поворота. Стейни последовал за ним, двигаясь столь же осторожно. Они добрались до края, замерли, выглянули за угол.

Несколько долгих секунд ничего не происходило. Потом Гаррет обернулся, его лицо было бледным даже в тусклом свете. Он показал жестом «много», потом «движутся мимо», потом «ждать».

Мы лежали в темноте, не шевелясь. Звуки впереди усилились, теперь я отчётливо слышал множество шагов, волочения ног. Целая группа тварей проходила мимо нашего туннеля.

Дарн лежал рядом, его дыхание было частым, прерывистым. Я видел, как он закусил губу до крови, пытаясь сдержать панику. Его рука потянулась к рукояти ножа на поясе, и я схватил его за запястье, мотнул головой. Не сейчас.

Звуки продолжались ещё минуту, потом начали стихать, удаляться. Ещё минута и тишина вернулась.

Гаррет выждал ещё с полминуты, потом осторожно выглянул за угол снова. Убедившись, что путь чист, он махнул рукой.

Мы поднялись, стряхивая каменную пыль. Мои ноги онемели от неподвижности, пришлось топтаться на месте, разгоняя кровь.

— Что это было? — я шепнул Леви, когда тот проходил мимо.

Сержант остановился, посмотрел на меня долгим взглядом.

— Патруль, — он сказал коротко. — Нежить. Штук двадцать, может больше. Крупные особи. Шли строем, организованно.

То, что это плохо, я знал и так. Он ушёл вперёд, оставив меня переваривать эту информацию. Мы двинулись дальше, огибая поворот. И тут туннель резко расширился.

Не просто расширился, он превратился в очередной огромный зал, такой большой, что наши фонари не доставали до дальней стены. Потолок ушёл вверх, растворившись в темноте. Воздух стал ещё холоднее, ещё плотнее. Фонари мы отключили сразу. Освещение тут было, пусть немного, но было.

— Бездна милостивая, — Дарн прошептал, и его голос дрожал.

Стейни поднял руку, останавливая группу у края зала. Мы замерли, всматриваясь в темноту впереди.

— Кир, — лейтенант обернулся к молодому разведчику. — С Гарретом вдоль стены, быстро. Осмотрите периметр, найдите другие выходы. Десять минут, не больше.

Кир кивнул. Он и Гаррет бесшумно скользнули вдоль стены, растворяясь в темноте.

— Остальные — со мной, — Стейни шагнул в зал, и мы последовали за ним.

С каждым шагом в груди росло чувство тревоги, что-то в этом месте было неправильным. Воздух был слишком плотным, даже звук наших шагов, казалось, гасился раньше, чем должен был.